Джонатан свифт личная жизнь. Джонатан Свифт — Биография — актуальный и творческий путь

Острое перо ирландского и английского философа и сатирика Джонатана Свифта наделало много шума в годы его жизни. Современникам писатель запомнился как автор памфлетов, наделенных глубокой иронией, а в мире прославился романом «Путешествия Гулливера». Свифт всегда скрывался под псевдонимами или вовсе не указывал авторство, но читатели непременно узнавали его по исключительному стилю.

Детство и юность

Будущий писатель родился в Дублине 30 ноября 1667 года - через два месяца после смерти отца, мелкого судейского чиновника. Мальчику досталось имя родителя – Джонатан. Вдова Свифта-старшего осталась с двумя детьми на руках и без средств к существованию, к тому же новорожденный оказался крайне болезненным ребенком с врожденной патологией.

Помучившись некоторое время, мама решила отдать Джонатана на воспитание обеспеченному брату покойного супруга Годвину Свифту, который был на хорошем счету в адвокатском обществе.

Мальчик окончил лучшую в Ирландии гимназию «Kilkenny», школьные годы переживал тяжело – пришлось забыть о вольной, но бедной жизни, адаптируясь к строгим гимназическим условиям. В 14 лет Джонатан поступил в колледж Тринити при Дублинском университете, откуда вышел со степенью бакалавра и стойким отвращением к наукам.

Литература

Творческая биография писателя началась во время вынужденного переезда в Англию. Дядя разорился, а на родине вспыхнула гражданская война. Джонатану Свифту пришлось самостоятельно зарабатывать на хлеб, и он по протекции матери заступил на пост секретаря к богачу и дипломату Уильяму Темплу. Начинающему литератору предоставили свободный пропуск к солидной библиотеке работодателя.

В гостях у Темпла бывали видные деятели и представители богемы того времени, общение с которыми тоже подготовило почву для писательского таланта Свифта. Молодой поэт, а именно с поэзии и коротких эссе Джонатан зашел в литературу, в дальнейшем помогал своему благодетелю писать мемуары.

Из Британии Свифт дважды возвращался на родину. В 1694 году молодой человек, окончив магистратуру в Оксфорде, принял духовный сан англиканской церкви и стал священником в церквушке небольшого ирландского села. А чуть позднее продолжил службу в столичном соборе Святого Патрика. Параллельно становится автором ярких, острых политических памфлетов на злобу дня.

Однако обязанности священника Джонатану быстро надоели, и он вновь приехал в Англию. Здесь из-под его пера вышла череда поэм, а также притчи «Битва книг» и «Сказка бочки». Последнее произведение стало очень популярным – народ его полюбил, а церковь жестоко осудила, хотя писатель и не думал критиковать религию, просто пародировал гордость.

Интересно, что собственное творчество литератор не собирался афишировать – все произведения были обнародованы анонимно. В будущем этой идее Джонатан Свифт не изменял. Впрочем, все вокруг знали, кто автор этих сатирических книг, поэм и опусов.

Расцвет сатирического таланта писателя пришелся на 1710-е годы. Джонатан Свифт обрел финансовую независимость, заступив на пост декана собора Святого Патрика, и спокойно наслаждался литераторством. Его поэмы, памфлеты и статьи наполнились гневом по поводу социальной несправедливости, царящей в обществе, критикой власти и религии. В 1720 году центральной темой творчества становится проблема автономии Ирландии, которую англичане нещадно пытались разорить.

Народная любовь и почитание обрушилась на Джонатана после анонимных «Писем суконщика», которые вышли из-под типографских станков многотысячным тиражом. Они призывали игнорировать английские деньги и не покупать товары, произведенные в Британии. Поднялась волна негодования, да так, что Лондон был вынужден поменять наместника, который назначил вознаграждение тому, кто укажет автора «Писем».

Попытки найти виновных оказались тщетными, а Англии пришлось пойти на экономические уступки. После этих событий Свифта возвели в ранг национального героя, его портретами был обвешан весь Дублин. Вскоре случился очередной скандал, на сей раз по поводу резких высказываний на тему нищеты. Писатель посоветовал правительству, которое не в силах прокормить подрастающее поколение, продавать детей на мясо и кожу.

За работу над самым знаменитым романом о путешествиях Свифт засел в начале 20-х годов 18 столетия. Первые две книги фантастического произведения, высмеивающего человеческие пороки и несовершенства общества, вышли в 1726 году, а спустя год читатели получили еще два тома. Судовой врач Гулливер знакомится с нравами и обычаями стран лилипутов, великанов и разумных лошадей, попадает на летающий остров, государство чародеев, бессмертных людей и даже в закрытую в те времена для европейцев Японию.

Тетралогия имела оглушительный успех, в дальнейшем став классикой литературы и вдохновением для десятков режиссеров. Даже в Россию книги попали сравнительно быстро: в 1772 году их перевел с французского писатель Ерофей Каржавин. Изначально роман имел объемное название, впрочем, это почти точный перевод оригинала - «Путешествия Гулливеровы в Лилипут, Бродинягу, Лапуту, Бальнибарбы, Гуигнгмскую страну или к лошадям».

Личная жизнь

Личная жизнь Джонатана Свифта выглядит довольно странной. Писателя связывали романтические отношения с двумя девушками, которых звали одинаково – Эстер.

В годы работы у Темпла молодой человек познакомился в его доме с 8-летней дочкой служанки Эстер Джонсон. Возрастная разница в 15 лет не помешала подружиться: Джонатан стал наставником и учителем девочки, которую называл Стеллой, а в будущем и возлюбленным. В разлуке автор «Гулливера» ежедневно писал девушке нежные, проникновенные письма, превратившиеся после его смерти в книгу «Дневники для Стеллы».

После кончины матери осиротевшая Эстер переехала в Ирландию, поселившись в доме любимого, хотя для окружения девушка была не больше чем воспитанницей писателя. Биографы предполагают, что в 1716 году пара даже обвенчалась, но официальных подтверждений этот факт так и не получил.

Еще одну женщину, с которой Свифт был замечен в любовных отношениях с 1707 года, звали Эстер Ванхомри. Девушка-сирота с легкой руки Джонатана носила прозвище Ванесса. Ей тоже посвящены трогательные, грустные письма.

Ванесса умерла от туберкулеза в 1723 году, а спустя пять лет скончалась Стелла. Писатель тяжело переживал потерю любимых женщин, эти трагедии подорвали здоровье как физическое, так и психическое. Но мужчине еще предстояло пройти долгий жизненный путь.

Смерть

Несколько лет до смерти Джонатан Свифт страдал от душевной болезни. В письмах друзьям жаловался на плохое настроение и всепоглощающую скорбь. Психическое расстройство прогрессировало, а в 1742 году писатель пережил инсульт и вовсе оказался недееспособным – не мог передвигаться, потерял речь. Мужчине назначили опекуна. Умер сатирик на родине в октябре 1745 года.

Свифт подготовился к кончине еще в 1731 году, написав поэму «Стихи на смерть доктора Свифта», в которой обозначил собственное кредо – «лечить испорченность людскую» жестоким смехом. В 40-м году из-под пера писателя вышла эпитафия, выгравированная потом на надгробии, а также он завещал почти все накопления на строительство больницы для психически больных. Вскоре после смерти писателя построили «Госпиталь Святого Патрика для имбецилов», двери которого до сих пор открыты.

Библиография

• 1697 - «Битва книг»
• 1704 - «Сказка бочки»
• 1710-1714 - «Дневник для Стеллы»
• 1726 - «Путешествия Гулливера»

2.032 Джонатан Свифт

(1667-1745 гг.)

Как-то Свифта подселили в гостинице (за неимением свободных мест) к фермеру. Фермер стал заливать о своих успехах, а Свифт посетовал, что ему хвастать особо нечем, так как за время суда удалось вздернуть только шестерых. Оторопевший фермер поинтересовался, кто он такой. «Да палач, - ответил Свифт. - Вот еду в Тайберн вздернуть с десяток джентльменов с большой дороги». Фермер тут же унес ноги из гостиницы. История вполне в духе писателя, склонного к одиночеству и всякого рода мистификациям.

Джонатан Свифт родился в 1667 г. в Дублине, столице Ирландии, в небогатой семье англичан. Его отец умер до рождения сына, а мать оставила ребенка на попечение дяди-адвоката и уехала в Англию. «В людях» мальчик нахлебался попреков и унижений, но получил прекрасное образование - в школе, а затем в дублинском Тринити-колледже, где был удостоен степени бакалавра искусств. Его строптивый характер не раз был причиной ссор с преподавателями.

В 1688 г. Свифт уехал в Англию и стал литературным секретарем у давнего знакомого семьи отставного дипломата Уильяма Темпла, помогая ему в написании мемуаров. Попутно он сочинял стихи и обучал Эстер Джонсон, падчерицу патрона. К Темплу часто наведывались его именитые друзья из Лондона. Все было бы прекрасно, когда б Джонатан не тяготился ролью слуги. Гордец покинул Темпла и его богатую библиотеку.

В Оксфорде Свифт защитил магистерскую диссертацию и стал священником в ирландском поселке, но уже через несколько месяцев вернулся к Темплу и оставался с ним вплоть до кончины патрона в 1699 г.

В Англии в это время резко обострилась борьба между тори и вигами, сторонниками и противниками короля, партиями мира и войны. Их распри Свифт сравнивал с кошачьими концертами на крышах, хотя поддержал вигов и анонимно выпустил против тори несколько памфлетов, имевших невероятный успех. Тогда же Свифт стал доктором богословия.

В эти годы окончательно сложилось его мировоззрение мизантропа, не признающего ни нравственного, ни научного прогресса человечества. Особо «нежен» писатель был к ученым и астрологам. В Лондоне большим спросом пользовался календарь астролога Партриджа. Свифт под именем Исаака Бикерстафа выпустил «Предсказания на 1708 год», в которых указал и день смерти самого Партриджа. Когда назначенный день прошел, Свифт выпустил «Отчет о смерти мистера Партриджа». Астролог сбился с ног, скупая отчет о своей кончине. А дома ему пришлось отбиваться от гробовщиков и пономарей, книгопродавцы же вычеркнули его имя из своих списков. Бедняга потратил много сил, убеждая всех, что он жив. Зато за тысячу миль от Лондона, в Лиссабоне предсказания Бикерстафа сбылись, и инквизиция сожгла брошюру, обвинив автора в связи с нечистой силой.

В 1704 г. Свифт анонимно опубликовал антирелигиозную «Сказку бочки», в которой предлагал светлым умам Бедлама (Дома для умалишенных) занять ответственные государственные, церковные и военные посты. «Сказка» стала книгой года и выдержала три издания, после чего автор открыл свое имя и тут же был признан всеми светлыми умами столицы «своим». Но очень скоро Свифт уехал в Ирландию и принял там приход в деревне Ларакор.

В годы войны за испанское наследство (1701-1714 гг.) главнокомандующий английской армии герцог Мальборо и другие высокопоставленные виги нажили на военных поставках огромные состояния. Узнав об этом, Свифт разорвал отношения с высокопоставленными жуликами и обрушил на них все свое негодование.

В 1710 г. к власти пришли тори во главе с Генри Сент-Джоном (Болингброком), и Свифт стал главным советником их правительства. Писателю предоставили еженедельник, где в течение нескольких лет он публиковал свои памфлеты. Вскоре, в немалой степени благодаря Свифту, с Францией был заключен мирный договор.

В 1713 г. писателя назначили деканом собора св. Патрика в Дублине, хотя Свифт рассчитывал на епископство либо на место настоятеля большого прихода в Англии.

После кончины королевы Анны и возвращения вигов к власти Свифт окончательно «съехал» в Ирландию и шесть лет провел в уединении, ведя переписку и встречаясь лишь с двумя женщинами, носившими одно имя - Эстер. Джонатана связывали чувства, давно вышедшие за границы привязанности воспитателя к воспитаннице, не только с Эстер Джонсон, но и новые - с Эстер Ваномри. Почти ежедневно он писал письма обеим Эстер, обращаясь к Джонсон как к Стелле, а к Ваномри как к Ванессе.

Когда Лондон законодательно утвердил привилегии английским товарам, Свифт яростно включился в борьбу за автономию Ирландии. В 1724 г. он анонимно издал большим тиражом семь «Писем суконщика», призывающих к бойкоту английских товаров и неполновесной разменной монеты, отчеканенной специально для Ирландии, а также к всеобщему восстанию против английского владычества.

Резонанс от «Писем» был настолько силен, что Лондон посулил большое вознаграждение за выдачу автора. Никто не выдал Свифта. Когда премьер-министр предложил арестовать «подстрекателя», наместник затребовал для этого десять тысяч солдат.

Англия пошла на экономические уступки, а Свифт стал национальным символом свободы. Улицы Дублина украсили его портреты, встречные приветствовали его как родного. Авторитет писателя был непререкаем. Как-то на площади перед собором собралась шумная толпа наблюдать солнечное затмение. Свифт в раздражении бросил, что отменяет затмение. Толпа затихла и почтительно разошлась.

Вскоре всех граждан поверг в шок памфлет «Скромное предложение», в котором Свифт для устранения нищеты и голода в Ирландии предложил бедным ирландцам продавать своих детей в пищу аристократам.

В 1726-1727 гг. вышли «Путешествия Гулливера» (некоторые критики называют его романом о государстве), разделившие все человечество, состоящее из одних только йэху, на лилипутов и великанов. Современники восприняли события романа как имевшие место на самом деле, разве только в слегка иных пропорциях лилипутов и великанов.

После ранней смерти Ванессы и Стеллы Свифт опубликовал автобиографическую поэму, в которой пролил свет на свои сердечные привязанности: «Он увлекался в передышке, любовь ценил, но понаслышке».

Популярность писателя продолжала расти: Свифту присвоили звание почётного гражданина Дублина, вышли два собрания его сочинений.

Язвительность и мрачность в Свифте сочетались с его добрым отношением к друзьям и многим случайным людям. Всю жизнь его раздирали противоречия, порожденные характером писателя и обстоятельствами. Его могучий ум не мог вырваться из паутины, сплетенной социумом. Он постоянно искал равновесия в политических пристрастиях, социальных, сердечных, и нигде не находил его. Вполне вероятно, что именно это и привело его, в конце концов, к тяжелейшему психическому заболеванию.

Как-то уже в зрелые года, во время прогулки, Свифт, указывая спутнику на вершину засыхающего вяза, произнес: «Так же вот и я начну умирать - с головы». Так оно и вышло. Ад его жизни завершился помешательством и инсультом, после которого писателя признали недееспособным. В последние годы жизни Свифт, находясь в состоянии безвыходного отчаяния, выпустил несколько жестоких, полных цинизма сатир.

19 октября 1745 г. Свифта не стало. Его похоронили в центральном нефе дублинского собора Кристчарч (Собор Христа), где он был настоятелем с 1713 по 1745 г., рядом с могилой Эстер Джонсон. Сам себе он сочинил эпитафию: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого собора, и суровое негодование уже не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, тому, кто мужественно боролся за дело свободы».

Свое состояние Свифт завещал дому умалишенных, который сегодня является старейшей в Ирландии психиатрической клиникой.

Письма Свифта к Эстер Джонсон составили «Дневник для Стеллы», изданный посмертно.

«Путешествия Гулливера» оказали влияние на многих писателей в мире, от Вольтера до М.Е. Салтыкова-Щедрина.

В России первый перевод «Путешествий Гулливера» с французского языка был осуществлен Ерофеем Коржавиным. Переводили Свифта также П. Кончаловский, В. Яковенко, М. Никольский, А. Франковский и др.

P.S. С чувством благодарности иллюстрирую этот очерк о Свифте прекрасным стихотворным переложением:
Нина Самогова (https://www.stihi.ru/avtor/timoscha1)

Джонатан Свифт
(1667 – 1745)

Однажды написал он «Сказку бочки»,
Религию по кочкам протащил,
И в критиканстве том дошёл до точки,
Когда Бедлам с правительством сравнил.

В собор Святого Патрика деканом,
Отправлен за крамолу в Дублин был.
От этого покладистей не стал он,
И Лондону, по-прежнему, дерзил.

Он призывал к восстанию ирландцев,
Памфлеты сочинял, любил, страдал,
Поддерживал как мог своих повстанцев,
Но «Гулливера» всё-таки создал.

Его язвительность, сарказм и мрачность
Спокойно уживались с добротой,
Но не было гармонии в пристрастиях,
Что стало вечной болью головной.

И эта боль свела его в могилу,
В конце концов сошёл с ума декан,
А перед смертью он оставил миру
Ту эпитафию, что сам писал.
«Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого собора, и суровое негодование уже не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, тому, кто мужественно боролся за дело свободы».

Биографический очерк В. И. Яковенко

С портретом Свифта, гравированным в Лейпциге Геданом

Обычные суждения о Свифте. – Портрет Свифта. – Пылкость и рассудительность. – Надгробная надпись на его могиле. – Saeva indignatio и virilis libertas как основные черты его характера, деятельности, произведений .

Кто не читал, по крайней мере в дни детства и юности, «Путешествий Гулливера» и не сохранил о них воспоминаний как о крайне забавной и увеселительной книге, а об авторе ее, Джонатане Свифте, как об остроумном рассказчике? Знаем мы еще, хотя крайне смутно и неопределенно, что Джонатан Свифт был превеликий мизантроп, человеконенавистник, что он загубил жизнь двух женщин, что он отличался непостоянством в своих политических убеждениях и переходил на сторону тех, кто в данный момент стоял у власти, и так далее. Действительно, вокруг личности Джонатана Свифта накопилась такая масса всяческих вероятных и невероятных рассказов, эпизодов, историй, что английские биографы до сих пор, то есть спустя почти полтораста лет после смерти его, принуждены входить в детальное рассмотрение и опровержение разных сомнительного сорта выводов, на которые так падка всякая ограниченность по отношению к истинному величию. Речь идет, собственно, не столько о самих фактах, сколько о том или ином освещении и сопоставлении их. Если и в Англии, на родине, жизнь гениального сатирика, его характер, внутренние мотивы его деятельности получают разное толкование и освещение, то мы ограничиваемся или полным неведением, или кое-какими обрывками и принимаем с легкой верой всякие рассказы о бессердечности, измене и так далее. В предлагаемой биографии, конечно, не место входить в рассмотрение и оценку различных аргументов, приводимых в пользу того или другого мнения. Оставляя все это в стороне, я обрисую жизнь, характер и деятельность Джонатана Свифта, как они представляются на основании позднейших английских работ, заслуживающих наибольшего доверия. Напомню только, что если великий человек, – будь то вдохновенный поэт, или творец новых идей, или беспощадный критик отжившего и борец за лучшее будущее, – не лишен многих людских слабостей и недостатков, то не ради этих последних мы изучаем жизнь его. Все они теряются в безбрежном море мыслей и дел, порождаемых на благо человечества истинным гением. А что «золотая середина» со своим пошлым мерилом умеренности и аккуратности не может успокоиться, не измерив в точности все эти слабости и недостатки, – так ведь иначе и быть не может: ей не под стать безбрежное море, и она находит больше поучительного для себя в грязной луже.

Всмотритесь в портрет Свифта в пору его полного развития сил. Необычайная энергия светится в каждой черте его правильного, красивого лица, энергия нервная, пронизывающая, не знающая ни минуты покоя. Изгиб губ, кривизна линий, очерчивающих подбородок и ноздри, проведены резко, точно высечены из мрамора; проницательные голубые глаза, высматривающие из-под густых бровей, производили в особенности сильное впечатление на современников: выражение их менялось как бы по произволу и становилось то насмешливым и мягким, как лазурь небесная, то презрительным, негодующим, мрачным, как туча. Приподнятые кверху углы рта – признак тонкого юмора, живого остроумия; но во всем лице нет и следа спокойствия, столь свойственного вдохновенным поэтам. Все это говорит о могучих страстях и чувствах, двигавших Свифтом, но о страстях сдержанных, укрощенных силою разума и обреченных поэтому искать для себя выхода в безустанной умственной работе и в безостановочном водовороте умственной борьбы.

Среди англичан чаще, чем среди других народов, встречаются подобные характеры: беспредельная горячность, пылкость чувства, обуздываемая и сдерживаемая не менее могучим разумом. Поэтому-то произведения таких представителей англосаксонской расы, как Свифт, Джонсон, Карлейль, носят своеобразный, исключительно им присущий характер, а когда знакомишься с жизнью этих людей, то невольно, несмотря на все несимпатичное, часто грубо эгоистичное, с чем встречаешься здесь, преклоняешься перед их энергией и убеждаешься воочию, что имеешь дело с истинными титанами человеческого рода.

На надгробной плите, под которой покоится прах Свифта, вырезана, согласно его собственному желанию, следующая знаменательная надпись: «Hic depositum est corpus Jon. Swift… ubi saeva indignatio ulterius cozlacerare nequit. Abi viator et imitare, si poteris strenuum pro virili libertatis vindicem». Что означает: «Здесь покоится тело Джоната Свифта… где жестокое негодование не может уже более терзать сердца. Иди, путник, и, если можешь, подражай ревностному поборнику за дело мужественной свободы». Даже могила не могла укротить Свифта, и он пожелал, чтобы из мрака ее, как вечное напоминание потомству, слышалась его неумирающая saeva indignatio (жестокое негодование) по поводу того, что в мире, покинутом им теперь навеки, нет virilis libertas (мужественной свободы). Этими двумя словами – негодование и свобода – Свифт сам определяет две главные точки, вокруг которых вращалась вся его жизнь и вся его деятельность. В сущности, это даже не две разные точки, так как при наличии известных условий они составляют один нераздельный фокус. Там, где нет свободы, там люди – сильные и слишком великие для того, чтобы склонить свою голову наравне с массой под ярмо рабства, – испытывают и могут испытывать одно только чувство всепоглощающего негодования. И наоборот, когда негодование вырывается бурным потоком, несмотря на все преграды, то это значит, что достоинство человека попрано и свобода его нарушена…

Да, Свифт представляет собою единственное в своем роде во всей западноевропейской литературе воплощение «saeva indignatio». Как это ни странно на первый взгляд, но жестокое, свирепое негодование Свифта шло рука об руку в его характере с пылкой чувствительностью; эти два основные течения, взаимно сталкиваясь, породили все то таинственное и непонятное в его жизни, что вызывало и всегда будет вызывать особый интерес к личности гениального сатирика и памфлетиста. Люди более мелкого калибра прибегают к разного рода компромиссам и так или иначе устраивают мир между своею чувствительностью и своим негодованием. Но Свифт был совершенно неспособен на подобного сорта сделки, и saeva indignatio прошла, можно сказать, опустошительным вихрем в его жизни, сокрушая и уничтожая все на своем пути. Она опустошила его личную жизнь, разбила его политическую карьеру, беспощадно осмеяла политические дела и общественную жизнь горячо любимой им Англии, посягнула на само человечество и дерзко пыталась ниспровергнуть его с пьедестала. Когда, казалось, уже все было разметано и разбросано, тогда она поразила сам организм, служивший ей воплощением, и повергла его в мучительную и бесконечно длившуюся агонию. Та же двойственность его личного характера отразилась и на общем тоне его произведений: под насмешливым юмором, веселым смехом, спокойной, иногда, кажется, убийственно холодной сатирой таится самая пылкая страстность, – и чем холоднее становятся его рассуждения, тем сильнее дает о себе знать сдержанная, но благодаря этому лишь удесятерившаяся страсть.

Идея свободы, одушевлявшая Свифта, определяет и главное содержание его произведений, получивших мировую известность и утвердивших за своим творцом всеобщее признание гения; это – беспощадное преследование лицемерия и насилия во всяких его видах и образах, лицемерия в самом широком смысле слова, которое ютится как в сердце отдельного человека, так и в массе общественных учреждений и общественных дел. Свифт принялся за очистку авгиевых конюшен и, чем он глубже погружался в эту работу, тем отвратительнее ему представлялось все это человечество, утратившее свою первобытную простоту и правдивость и обросшее непроницаемым слоем лжи, грязи и мерзости. Таким образом возникла мизантропия Свифта, и он воплотил человечество в презренном образе йеху.

19 октября 1745 года в Дублине происходили очень странные вещи - тысячи людей хоронили декана собора святого Патрика, который подолгу не служил, находясь в Лондоне, имел очень запутанную личную жизнь, предлагал матерям откармливать младенцев для продажи и со всей страстью занимавшийся политикой. Этого необычного священника сегодня знает каждый человек в России. Его звали Джонатан Свифт.

На его могиле до сих пор выбита эпитафия, написанная им самим за пять лет до смерти: «Здесь покоится тело Джонатана Свифта, декана этого собора, и суровое негодование уже не раздирает его сердце. Ступай, путник, и подражай, если можешь, тому, кто мужественно боролся за дело свободы» . Кончине писателя предшествовала долгая агония, продолжавшаяся несколько лет.

Болезнь Свифта разрушила мозг, лишила его памяти и иногда приводила к припадкам. Пять взрослых мужчин едва могли сдержать пожилого декана, желавшего вырвать себе глазное яблоко. Делал он это потому, что нарыв на глазу чудовищно болел. Незадолго до этого эпизода пожилой декан собора святого Патрика решил вспомнить привычки молодости и, желая укрепить свои силы, помногу часов ходил по комнате и опустелому дому. Он превратился в скелет, обтянутый кожей, его характер стремительно портился - даже для немногочисленных близких друзей он был скуп, и в доме Свифта гости не могли рассчитывать на серьезное угощение или на бутылку хорошего вина.

Однако в своем завещании этот необычный скряга оставил свое состояние в 12 тысяч фунтов на создание больницы для умалишенных и неизлечимо больных, а пока силы не оставили его, он вел активную благотворительную деятельность в соборе святого Патрика.

Священник раздавал бедным прихожанам пенсии по 20 фунтов в год, создал кассу взаимопомощи, хлопотал перед своими влиятельными друзьями в Лондоне за того или иного человека. Иногда его обманывали мошенники, но Свифт, всегда говоривший о том, что он разочаровался в людях, продолжал хлопотать и помогать.

Самый известный его литературный герой - Гулливер считал, что человеческое общество выродилось в йеху, и полагал, что необходимы немедленные радикальные реформы, чтобы исправить ситуацию. Дублинский декан также считал современное ему общество весьма порочным, но мизантропия Свифта имела под собой куда более глубокие корни. На смерть одного из своих друзей он откликается поразительной фразой, скрывающей его душевную боль: «Я прихожу к тому заключению, что скупость и черствость сердца – таковы два качества, доставляющие человеку наибольшее счастье».

Не обладая ими, автор «Сказки бочки» постоянно переживал трагедии. В 1728 году умерла Эстер Джонсон - Стелла - женщина, любившая Свифта, на которой он, возможно, был тайно женат. История эта началась очень давно. Молодой Свифт жил в доме Уильяма Темпля и знал Стеллу еще ребенком. Затем юная девушка стала ученицей Джонатана, и постепенно между ними возникли странные отношения.

Стелла вместе со своей спутницей Дингли уехали за Свифтом в Ирландию, где тот получил англиканский приход. Впоследствии Стелла и Джонатан обменивались письмами, ездили друг за другом, но при этом никогда не жили вдвоем в одном доме. Мисс Дингли всегда была рядом и своим присутствием свидетельствовала о том, что молодых людей связывала лишь горячая дружба. Биографы английского писателя находят доказательства, что Стелла испытывала к Свифту более глубокие чувства, да и сам Джонатан, скорее всего, тоже любил ее, но никаких однозначных свидетельств того, что они хотели создать семью, найти не удалось.

Большая часть их отношений протекала в очень странном любовном треугольнике - в 1707 году сорокалетний Джонатан знакомится с 19-летней Эстер Ваномри (по другим данным знакомство произошло в 1708 году, а девушке было всего 17), которая будет любить его пылко и горячо до самой смерти от туберкулеза в 1723 году. Юная Ванорми пишет Свифту страстные письма: «Если Вы находите, что я пишу слишком часто к Вам, то Вы должны сообщить мне об этом или вообще написать мне снова, чтобы я знала, что Вы не совершенно позабыли обо мне!».

В ответ священник из Дублина грубовато и несколько иронично рассказывает девушке о том, что он живет в глуши и видит вокруг лишь пастбища, хотя на самом деле в эти годы Свифт становится первым памфлетистом Англии. Его перо последовательно поддерживает сперва вигов, а затем тори, и начало XVII века становятся временем расцвета его сатиры.

После «Сказки бочки», в которой он осмеивает католиков и протестантов, Свифт выпускает целый ряд памфлетов. В одном из них писатель предлагает откармливать младенцев, а затем продавать их для того, чтобы из них получались вкусные и питательные блюда. С убийственной иронией дублинский священник рассказывает о выгодах этого предложения - цена на младенца значительно превысит расходы матери на его содержание и поможет решить проблемы бедности, преступности и бродяжничества среди детей, а также позволит удовлетворить изысканные вкусы богатых горожан. Разумеется, Свифт не собирался осуществлять этот проект, но в столь гипертрофированной форме показывал знатному обществу на его пороки.

Однако вернемся к Ванорми, которая довольствуется редкими встречами с деканом церкви святого Патрика и начинает подозревать, что у отца Джонатана есть другая женщина.

Соперницей была Стелла, которой посвящен «Дневник для Стеллы», писавшейся с 1710 по 1713 год. Отношения с ней также были не безоблачны, и есть версия, что в 1716 году Свифт тайно обвенчался с ней. Это не помогло разрушить любовный треугольник - обе женщины, подозревавшие о существовании друг друга, продолжали бороться за сердце писателя.

Что касается самого декана, то он не хотел создавать семью. В молодости этому препятствовал страх неспособности содержать семью, в зрелом возрасте - активная политическая деятельность, в пожилом - смерть двух его близких женщин и долгая болезнь.

Любовный треугольник разрешился трагически - незадолго перед 1723 годом она пишет письмо Стелле с просьбой рассказать об ее отношениях с отцом Джонатаном, а та передает его дублинскому священнику (по другой версии послание адресовано Свифту). Узнав об этом послании, писатель приходит в ярость и разрывает отношения с Эстер Ванорми.

От потрясения женщина заболевает и вскоре умирает от туберкулеза. Но после ее кончины на свет появляется поэма Свифта Каденус и Ванесса, которая становится памятником этой любви, а имя Ванесса навсегда связывается с Эстер Ванорми. Что же касается имени Каденус, то это лишь немного переставленное слово «декан» с латинским окончанием ус.

Стелла ненадолго пережила Ванессу, и после 1728 года пожилой священник остался почти полностью одиноким. Лишь несколько друзей поддерживали его до 1735 года, года болезнь окончательно подчинила себе отца Джонатана.

Как относился священник-сатирик к религии? Английский сатирик не был ни безбожником, ни, тем более, борцом с христианством. В «Сказке о бочке» молодой Джонатан формулирует то отношение к религии, которое он сохранит до самой смерти: «Религию, говорят нам, нельзя подвергать осмеянию, и это правда; однако извращения в религии, конечно, можно осмеивать, ибо избитое изречение учит нас, что если религия - наилучшее, что есть в мире, то извращения в ней должны быть наихудшим злом».

Конечно, Свифт не был Лютером, не был он и Честертоном или Льюисоми. Самый мизантропичный сатирик, желавший ожесточить собственное сердце, ошибся - его сердце разрывало не только негодование, но и любовь. Только очень наивный и любящий человек мог изменить мир с помощью истории про Гулливера или серии памфлетов в защиту независимости Ирландии. Эту любовь оценил народ, в день похорон стремившийся взять себе на память хоть волос своего декана.

Уже стало общим мнением, да и вы, наверно, частенько говорите, что я себялюбец, однако теперь я пребываю в таком унынии, что не могу этого сказать. Я от всей души желаю ради вас и себя, чтобы ваши новые знакомые были с вами. Да пошлет вам господь успешного окончания вашей тяжбы и благоприятного решения посредников; и помните, что богатство составляет девять десятых всего, что есть хорошего в жизни, а одна десятая - здоровье; а уж кофей занимает в ней куда меньшее место, но если все же и посчитать его за одиннадцатую долю, то без двух предыдущих его как следует не попьешь. И еще не забывайте фарфор в старом доме, и Райдер-стрит , и путешествие полковника во Францию, и лондонское бракосочетание, и больную леди в Кенсингтоне, и дурное расположение духа в Виндзоре, и как надрывались, упаковывая ящик с книгами в Лондоне . В прошлом году я только и делал, что писал вам любезности, и вы были недовольны; в нынешнем я не стану их писать и вы опять будете недовольны, но при всем том мои мысли не переменились, и я pas-решаю вам быть губернатором и готов отвечать за последствия. Надеюсь, вы позволите мне во время нашей следующей встречи воспользоваться частью ваших денег, я обязуюсь вам честно возвратить их. Rpondezmoy si vous entendez bien tout cela, et croyez que je seray toujours tout ce que vous dsirez - adieu. - [Ответьте мне, хорошо ли вы все это уразумели и поверьте, что я всегда и во всем останусь таким, как вы желаете. До свидания! (франц.) .]

Мисс Эстер Ваномри - Свифту

[июнь 1722 ]

Кэд, я уже было решила, что вы совсем забыли о моем существовании и о своем обещании писать мне. Разве это не жестоко, отсутствовать пять недель и не послать мне при этом ни единой строчки, чтобы я хоть знала, что вы здоровы и помните обо мне? Это тем более непростительно, что у вас стояла такая скверная погода, что ни о каких развлечениях вне дома не могло быть и речи. Что ж тогда еще вы могли делать, если не писать и читать? Карты вы, я знаю, не любите, да сейчас и не то время года, чтобы развлекаться таким образом. С тех пор, как я вас видела, я чаще появлялась в обществе, нежели прежде, и все потому, что вы так велели, и решительно утверждаю, что именно по этой причине день ото дня чувствую себя все хуже и хуже. Как-то на этой неделе я нанесла визит одной знатной даме, незадолго перед тем возвратившейся из путешествия, и застала у нее целое сборище дам и щеголей, одетых, надо полагать, самым изысканнейшим образом. Надеюсь, вы простите меня, если я признаюсь вам, что от души желала, чтобы вы были свидетелем этой сцены, поскольку весьма сомневаюсь, что вам доводилось когда-нибудь наблюдать нечто подобное или нечто более необычное. В поведении самой хозяйки сочетались столь разные повадки, что я никоим образом не берусь вам его описать, не рискуя истощить ваше терпение. Что же до ее слушателей, то можно было подумать, будто все они лишь ей одной обязаны своим существованием, настолько подобострастно они себя вели. Их манеры и жесты напоминали ужимки павианов и мартышек; они ухмылялись и болтали наперебой о вещах, совершенно мне непонятных. Стены комнат украшали гобелены, на которых прекрасно изображены были деревья. И вот в то время, как я любовалась ими и желала себе очутиться в такой местности с -, один из этих молодчиков выхватил мой веер, всем своим видом давая понять, что я ему нравлюсь; он поверг меня в такой ужас, что мне уже вообразилось, будто он по меньшей мере утащит меня на крышу, как это произошло с вашим приятелем , но тут в комнату вошел еще один из той же породы, и они начали корчить друг другу гримасы, а я, воспользовавшись случаем, сбежала. С тех пор, как мы с вами виделись, ни тяжба, ни решение посредников не продвинулись ни на шаг. Неудачи преследуют меня со всех сторон, и все же я вынуждена оставаться в городе, встречаться с мистером П[артингтоном] и прочее, что чрезвычайно для меня тягостно. Я решительно утверждаю, в моей жизни так мало радостей, что мне все равно, когда она прервется. Ради бога, напишите мне поскорее и поласковей, потому что, когда вас нет, ваши письма - единственная для меня отрада на земле, а вы, я уверена, слишком добры, чтобы пожалеть один час в неделю, если это может осчастливить хоть одно человеческое существо - Кэд, подумайте обо мне и пожалейте меня.

Свифт - мисс Эстер Ваномри

Письмо ваше я получил, но я так часто с тех пор переезжал с места на место, что лишен был возможности указать вам, где именно я ожидаю получить от вас ответ и, если вы сейчас находитесь в деревне и это письмо не придет к вам в положенный срок, считая от проставленного мной числа, то я и на сей раз не смогу надеяться получить что-нибудь от вас, потому что в начале августа уеду отсюда. Мне весьма понравился отчет о вашем визите и поведении дам. Нет такого дня, чтобы я не был свидетелем точно таких же глупостей, совершаемых лицами обоего пола и, тем не менее, я терпеливо сношу их развлечения ради. Нам очень трудно угодить - вот наша с вами главная беда, и вопрос лишь в том, не сами ли мы тому виной. По крайней мере я думаю, что причина у нас одна. Не в пример, однако, вам, я не имею привычки ссориться со своими лучшими друзьями. В вашем письме, я думаю, отыщется не меньше десятка мест, в которых сквозит раздражение, и каждого из них вполне достаточно, чтобы испортить два дня прогулок пешком и верхом. В одном отношении мы с вами разительно друг от друга отличаемся: я готов бежать от хандры хоть на край света, вы же, напротив, готовы свернуть со своего пути, только бы встретиться с ней. Боюсь, что плохая погода не позволила вам хоть немного насладиться преимуществами жизни в вашем деревенском обиталище и способствовала тому, что вы предавались раздумьям в своей комнате. Я же почел за лучшее воспользоваться ею, чтобы перечесть сам не знаю сколько исторических сочинений и описаний путешествий. Мой вам совет - заведите себе лошадь для верховой езды и двух слуг, которые бы вас всегда сопровождали, да навещайте своих соседей, и чем они хуже, тем лучше. Внушать почтение доставляет известное удовольствие, а это всегда в вашей власти в силу вашего умственного превосходства и богатства. Лучшее из всех известных мне жизненных правил - это пить кофей, когда представляется такая возможность, и спокойно обходиться без него, когда это невозможно. Имейте в виду, что пока вы будете продолжать хандрить, я не отстану от вас со своими проповедями. У нас с вами такое родство душ, что я чувствую себя сейчас недостаточно расположенным к писанию писем, поскольку для этого, я полагаю, необходимо хоть раз в неделю пить кофей. Я могу со всей искренностью ответить на все ваши вопросы, как всегда это делал, но должен после этого предаться всем возможным развлечениям, затем что они помогают мне сохранить душевную бодрость, точно так же, как прогулки содействуют моему здоровью, а без здоровья и доброго расположения духа лучше уж быть собакой. Никогда в жизни я не менял еще так часто декорации, нежели сейчас, и с тех пор, как уехал из Дублина, спал, я полагаю, по меньшей мере на тридцати кроватях. И укладываясь, я всякий раз непременно натягивал на себя одеяло не иначе, как левой рукой, такова уж суеверная примета, которую я усвоил за последние десять лет. На этих деревенских почтах обычно такие странные порядки, что мы принуждены быть всегда наготове со своими письмами на случай, если им внезапно вздумается их потребовать. Вот и мое сейчас спрашивают, хотя оно все равно будет отправлено не раньше завтрашнего дня. Будьте бодрей, читайте, ездите верхом и смейтесь, как Кэд - давно еще бывало вам советовал. Надеюсь, ваши дела находятся сейчас в несколько лучшем состоянии. Я жажду увидеть вас здоровой, красивой и при параде; прошу вас, не теряйте вкуса ко всему этому. Прощайте!

Свифт - мисс Эстер Ваномри

Завещание Эстер Ваномри

(Извлечено из реестра ее королевского величества суда по делам о завещаниях в Ирландии)

Именем всевышнего аминь! - Я, Эстер Ваномри, одна из дочерей ныне покойного Бартоломью Ваномри, проживавшего в городе Дублине, эскв., находясь в здравом уме и твердой памяти, изъявляю и предписываю эту мою последнюю волю и завещание в соответствии с нижеследующей формой и порядком, а именно:

Во-первых, я препоручаю мою душу в руки всемогущего господа, а тело предаю земле, с тем чтобы оно было погребено согласно благоусмотрению моих душеприказчиков. Затем я передаю и отказываю все, что мне принадлежит, будь то земля, аренда, наследство или опека, а также все мое недвижимое и личное имущество какого бы то ни было рода и вида его преподобию доктору Джорджу Беркли, одному из членов совета Тринити-колледжа в Дублине, и Роберту Маршаллу из Клонмелла, эскв., а также их наследникам, душеприказчикам и опекунам, коим со всем тем поручается, надлежит и вменяется в обязанность уплатить все мои долги, которые будут за мной числиться ко времени моей смерти, равно как и уплатить перечисляемые ниже суммы, которые мной завещаны или которые будут мной завещаны в любой приписке, каковая будет присовокуплена к этой моей последней воле и завещанию. Item [А также (лат.) .], я дарю и завещаю Эразму Льюису, эскв., сумму в двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Фрэнсису Эннисли из лондонского Сити, эскв., двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Джону Хуксу, эскв. из Гаунтса в Дорсетшире, двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю его высокопреподобию отцу Уильяму Кингу лорду-архиепископу Дублинскому двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю его высокопреподобию отцу Теофилусу Болтону лорду-епископу Клонфертскому двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Роберту Линдсею из города Дублина, эскв., двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Эдмунду Шулдэму из города Дублина, эскв., двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Уильяму Лингину из Дублинского замка, эскв., двадцать пять фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю его преподобию мистеру Джону Антробусу, моему кузену, точно такую же сумму на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Брайану Робинсону, врачу из города Дублина, пятнадцать фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю мистеру Эдуарду Клокеру из города Дублина пятнадцать фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю мистеру Уильяму Маршаллу из города Дублина пятнадцать фунтов стерлингов на приобретение кольца; Item, я дарю и завещаю Джону Финн, сыну Джорджа Финн из Килдрута, что в графстве Килдар, и крестнику моей сестры, сумму в двадцать пять фунтов стерлингов, каковая должна быть ему уплачена по достижении двадцати одного года; также я дарю и завещаю его матери миссис Мери Фини сумму в десять фунтов стерлингов на приобретение траурного платья; и ее сестре миссис Энн Векфилд из прихода Сент-Эндрюс в городе Дублине такую же сумму на приобретение траурного платья; Item, я дарю и завещаю Энн Киндон, моей нынешней служанке, сумму в пять фунтов стерлингов на приобретение траурного платья; и ее дочери Энн Клинкскеллз такую, же сумму на приобретение траурного платья; Item, я дарю и завещаю каждому слуге, который будет жить со мной во время моей смерти, жалованье за полгода; и беднякам прихода, в котором мне случится умереть, пять фунтов стерлингов; и я еще раз сим назначаю, доверяю и объявляю вышепоименованных доктора Джорджа Беркли и Роберта Маршалла, эскв. из Клонмелла, единственными душеприказчиками этой моей последней воли и завещания; и также я сим отменяю и объявляю недействительными все прежние и другие мои изъявления воли и завещания, каким бы то ни было способом сделанные, будь то словесно или письменно, и объявляю это своим единственным волеизъявлением и завещанием, в удостоверение чего я, вышеупомянутая Эстер Ваномри, прилагаю к сему свою подпись и печать сего дня, первого мая в лето господне 1723.

Э. Ваномри, (печать)

Подписано, передано и оглашено вышеупомянутой Эстер Ваномри для и в качестве ее последней воли и завещания в присутствии нас, свидетельствующих все вышеизложенное своими подписями, проставленными в присутствии вышеупомянутой завещательницы.

Джас. Дойл, Эд. Траш, Дарби Гэфни.

Последняя воля и завещание недавно умершей Эстер Ваномри были утверждены в соответствии с принятым судебным порядком и копия вручена его высокопреподобием отцом Томасом и так далее душеприказчикам - его преподобию Джорджу Беркли и Роберту Маршаллу после принесения ими личной присяги. - Помечено 6 июня 1723 г.

Точность копии сим удостоверяю

Джон Хоукинс ,

пом. регистр.

Основные даты жизни и творчества Джонатана Свифта

1667 30 ноября - В Дублине (Ирландия) у вдовы смотрителя судебных зданий Джонатана Свифта - Эбигейл Эрик родился сын, названный в память отца Джонатаном.

1668 начало (?) - Эбигейл Эрик уезжает в Англию, в Лестершир, где живет до конца дней в поместье, принадлежащем семейству Темплов, - Фарнхеме, оставя ребенка на попечении кормилицы, которая вскоре увозит его в Англию.

1672 (?) - Маленького Джонатана привозят в Дублин, где в течение ряда лет он находится на попечении своего дяди по отцу - Годвина.

1673 - Свифта определяют в грамматическую школу в Килкени (Ирландия).

1681 - В семье Эдуарда Джонсона, управляющего поместьем Темплов - Мур-Парк, близ Лондона, родилась дочь Эстер, впоследствии воспитанница Свифта и его близкий друг («Стелла»).

1682 - Начало учебы в Тринити-колледже Дублинского университета.

1686 - Свифт получает степень бакалавра искусств.

1689 - В связи с политическими волнениями в Ирландии (выступления ирландских католиков в защиту изгнанных Стюартов) Свифт прерывает учение и уезжает в Англию, где живет сначала у матери в Фарнхеме, а затем поселяется в Мур-Парке, где поступает в услужение к удалившемуся на покой политическому деятелю и эссеисту сэру Уильяму Темплу и одновременно становится учителем и наставником Эстер Джонсон.

1690 - Тяготясь своим зависимым положением покидает Темпла и уезжает в Ирландию.

1691 - Возвращение в Англию, в Мур-Парк, где Свифт становится секретарем Темпла. Начало поэтического творчества: сочинение од в духе Пиндара («Ода к афинскому обществу» и др.).

1692 - Получает степень магистра искусств в Оксфорде.

1694 - Вновь покидает Мур-Парк и уезжает в Ирландию, где благодаря рекомендации Темпла получает должность в ирландском архиве.

1695 Рукоположен в священники англиканской церкви и получает место пребендария в Кильруте, близ Белфаста (одного из центров распространения протестантских сект, выступающих против англиканской церкви), куда переезжает весной этого года. Возникновение замысла «Сказки бочки».

1696 апрель - Делает предложение Джейн Уоринг - кузине братьев Уоринг, учившихся вместе с ним в Тринити-колледже.

май - В третий раз поселяется в Мур-Парке. Пишет сатиру «Битва книг» в поддержку Темпла, принимавшего участие в развернувшемся тогда «споре о древних и новых» книгах. Продолжает работу над «Сказкой бочки».

1699 - После смерти Темпла летом этого года уезжает в Ирландию в качестве домашнего капеллана графа Беркли.

1700 - При содействии Беркли получает приход в Ларакоре (близ городка Трим в графстве Мит). Разрыв с Джейн Уоринг.

1701 май - сентябрь - Поездка в Англию, где Свифт публикует анонимно свой первый политический памфлет «Рассуждение о раздорах и разногласиях между знатью и общинами в Афинах и Риме» в поддержку лидеров партии вигов, обвиненных в государственной измене.

Убеждает Стеллу переехать вместе с ее подругой и компаньонкой Ребеккой Дингли на постоянное жительство в Ирландию.

1702 апрель - октябрь - Получает в Тринити-колледже (Дублин) степень доктора богословия.

Поездка в Англию, сближение с лидерами партии вигов.

1703 Ноябрь - 1704 май - Пребывание Свифта в Англии; публикация «Сказки бочки, написанной для общего совершенствования человеческого рода» (5 изданий до 1710 г.) и «Битвы книг».

1705 март - осень - Пребывание в Лондоне, знакомство с известными литераторами и журналистами из лагеря вигов - Аддисоном, Стилем и др.

1707 ноябрь - 1709 июнь - Свифт вновь в Лондоне, где хлопочет перед кабинетом вигов об отмене налога (так называемых первин), взимаемого с ирландского духовенства в пользу короны.

Знакомство с дочерью богатого дублинского коммерсанта Бартоломью Ваномри - Эстер («Ванессой»).

Публикация серии памфлетов под псевдонимом Исаака Бикерстафа («Предсказания на 1708 год», «Исполнение первого предсказания Бикерстафа», «Оправдание Исаака Бикерстафа» и «Предсказание Мерлина»), направленных против распространенных тогда альманахов с предсказаниями, против невежества и суеверий.

Последний приезд Эстер Джонсон в Англию.

Пишет памфлеты, посвященные проблемам религии: «Мысли приверженца англиканской церкви касательно религии и управления» (1708), «Доказательство того, что уничтожение христианства повлекло бы за собой при нынешнем положении вещей некоторые неудобства и, возможно, не привело бы к тем многочисленным благим последствиям, коих этим чают добиться» (1708, напечатано в 1709), «Проект укрепления религии и исправления нравов» (1709) и свидетельствующие о расхождениях Свифта с политикой его союзников вигов в данном вопросе. Защита позиций англиканской церкви от посягательств как сектантов, так и атеистов, и сатира на нравы современного английского общества.

август - Новая поездка в Лондон для продолжения ходатайств об отмене налога на ирландскую церковь.

сентябрь - Отставка кабинета вигов, назначение торийского кабинета во главе с Гарли и Сент-Джоном.

Отправляет Эстер Джонсон первые письма, положившие начало так называемому «Дневнику для Стеллы» (первая полная публикация отдельной книгой - 1784 г.).

октябрь - Начало сотрудничества с кабинетом тори.

ноябрь Свифту поручают выпуск торийского еженедельника «Экзаминер» (№№ 14-45 - по июнь 1711 г.) для пропаганды политики нового кабинета.

декабрь - Публикует памфлет «Краткая характеристика его светлости графа Томаса Уортона» - сатиру на лорда-наместника Ирландии и одного из лидеров партии вигов. 1711 февраль Издание «Избранных сочинений в прозе и стихах» Свифта.

Ноябрь - Выход в свет памфлета «Поведение союзников», сыгравшего огромную роль в подготовке общественного мнения Англии к мысли о необходимости положить конец войне за Испанское наследство (5 изданий в Лондоне и 3 в Дублине в течение одного месяца).

1712 - Публикует памфлет «Совет … членам Октябрьского клуба» и «Несколько замечаний касательно договора о барьере», а также «Предложение об исправлении, улучшении и закреплении английского языка».

сентябрь - Приступает к работе над «Историей четырех последних лет правления королевы» (опубликована в 1758 г.).

март - Подписание Утрехтского мирного договора.

май - Отъезд в Ирландию для вступления в должность декана собора св. Патрика в Дублине.

сентябрь - В связи с кризисом торийского кабинета спешно возвращается в Англию. Знакомство с поэтом Александром Попом, с которым Свифт учреждает клуб Мартинуса Скриблеруса (Мартина-Писаки) при участии Джона Арбетнота и Джона Гэя. Члены клуба сочиняют пародии на лжеученость и педантизм в современной литературе и науке и публикуют их под видом «Мемуаров Мартинуса Скриблеруса» (напечатаны в «Прозаических сочинениях» Попа в 1741 г.).

октябрь - Отвечает на памфлет Стиля «Размышления о важности Дюнкерка» памфлетом «Размышления о важности „Опекуна“» (журнала, издаваемого Стилем).

1714 февраль - Отвечает на памфлет Стиля «Кризис» памфлетом «Общественный дух вигов», повлекшим постановление о розыске и аресте автора. Пишет «Несколько вольных мыслей по поводу нынешнего положения дел» (опубликованы в 1741 г.).

июль - август - Смерть королевы Анны, падение торийского кабинета, отъезд Свифта в Ирландию.

ноябрь - Переезд в Ирландию Эстер Ваномри.

1715 июнь - Начало работы над «Исследованием поведения последнего кабинета министров королевы»; закончено в 1720 г. (?), напечатано в 1765 г.

1720 - Публикация памфлета «Предложение о всеобщем употреблении ирландской мануфактуры», которым Свифт начал борьбу за политические права населения Ирландии.

1721 - Работает над «Путешествиями Гулливера», первые наброски которых были сделаны значительно раньше.

сентябрь - Публикует памфлет «О нынешнем бедственном положении Ирландии».

июнь - октябрь - Путешествует по южным графствам Ирландии.

1724 Публикует пять памфлетов («Торговцам, лавочникам, фермерам и всем простым людям Ирландии», «Мистеру Гардингу, типографу», «К дворянам и помещикам Ирландии» «Всему народу Ирландии» - от лица вымышленного дублинского суконщика - и «Письмо… виконту Моулсворту» от своего имени); выступив в них против неполноценной разменной монеты, ввозимой в Ирландию неким Вудом, Свифт воспользовался этим поводом для широкой политической кампании против угнетения ирландского народа. «Письма суконщика» (еще два памфлета были напечатаны в 1735 г.) явились важнейшей вехой в становлении национального самосознания Ирландии.

1725 - Заканчивает «Путешествия Гулливера».

август - октябрь - «Путешествия Гулливера» вручены неизвестным лицом издателю Бенджамину Мотте и выходят из печати после отъезда Свифта. Необычайный успех книги (пять изданий до начала 1728 г.).

Выходит из печати поэма «Каденус и Ванесса».

1727 апрель - сентябрь - Последняя поездка в Лондон, крушение надежд на переезд в Англию,

Публикует памфлет «Беглый взгляд на положение Ирландии». Вместе с Томасом Шериданом выпускает журнал «Интелидженсер» («Соглядатай»), Дублин.

1729 - Публикует памфлет «Скромное предложение, имеющее целью не допустить, чтобы дети бедняков были в тягость своим родителям или родине, и напротив того, сделать их полезными для общества».

Получает звание почетного гражданина города Дублина.

1737 - Пишет «Наставление слугам» (не закончены, опубликованы в 1745 г.), «Полное собрание изящных и остроумных разговоров» (напечатаны в 1738 г.) и поэму «На смерть доктора Свифта (напечатана в 1739 г.).

1737 - Публикует «Предложение снабдить метками нищих… города Дублина».

1735 - Дублинский издатель Фолкнер начинает публикацию собрания сочинений Свифта в шести томах (по 1738 г.).

1738 - В связи с тяжелой психической болезнью и утратой памяти над Свифтом учрежден постоянный надзор.

1745 19 октября - Смерть Свифта в Дублине. Погребен в соборе св. Патрика подле могилы Эстер Джонсон.

А. Г. Ингер

Доктор Джонатан Свифт и его «Дневник для Стеллы»

«Дневник для Стеллы» состоит из 65 писем Джонатана Свифта (1667-1745) к самому близкому ему человеку - миссис Эстер Джонсон. Впервые он увидел ее, по-видимому, в 1689 г., когда еще совсем молодым, только что закончив учение в Тринити-колледже в Дублине, вынужден был в числе многих других выходцев из Англии и приверженцев англиканской церкви покинуть Ирландию. [В связи с вспыхнувшими в стране беспорядками на религиозной и политической почве: выступлением ирландских католиков в поддержку изгнанных Стюартов.] Свифт нашел тогда приют в поместье Мур-Парк, принадлежавшем крупному дипломату и вельможе сэру Уильяму Темплу (его отец состоял некогда в дружеских отношениях с семьей Свифта). Стелла, отчим которой был управляющим в Мур-Парке, выросла в доме сэра Уильяма, и Свифт, выполнявший при нем обязанности секретаря и проведший здесь с небольшими перерывами около восьми лет до кончины своего принципала в январе 1699 г., стал ее учителем, наставником, а затем почитаемым и любимым старшим другом. В 1689 г. ей было восемь лет.

Получив в 1700 г. приход в Ларакоре неподалеку от Дублина и чувствуя себя там одиноко, Свифт во время своего пребывания в Англии в 1701 г. уговорил Стеллу переехать вместе с ее подругой и компаньонкой Ребеккой Дингли в Ирландию. Переезд состоялся в августе того же года, и здесь Стелла жила до конца своих дней, совершив лишь однажды, в 1708 г., недолгую поездку в Англию. Что же касается Свифта, то он после этого не раз и надолго уезжал из Ирландии. Письма, составляющие «Дневник», относятся к самому длительному его пребыванию в Англии - с сентября 1710 г. по июнь 1713 г.

Знакомиться с живыми свидетельствами отдаленной от нас эпохи всегда интересно, тем более если в них отразились особенно напряженные драматические периоды в истории страны и ее народа, если автор не просто очевидец событий, но и непосредственный активный их участник, имевший возможность наблюдать их изнутри, и, наконец, если масштабы его личности соизмеримы с масштабами описываемых им событий. Именно такое счастливое совпадение характеризует «Дневник для Стеллы».