Страница 14 из 53

Известно, что попытки возвеличивания личности Ленина наблюдались уже при его жизни. Как сам Ленин относился к этому? Можно ли понятие «культ личности» применить к Ленину?

Е. Виттенберг: Действительно, стремление возвеличить Ленина, наделить его какими-то сверхъестественными качествами проявилось уже при его жизни и было вызвано многими факторами объективного и субъективного порядка. Среди них можно назвать культовый синдром 300-летнего правления династии Романовых, низкую политическую культуру общества, отсутствие прочных демократических традиций в стране и др.

Как свидетельствуют тома «Биографической хроники» В. И. Ленина, в адрес Владимира Ильича после Октября приходило множество приветственных телеграмм, писем, резолюций и т. д. В них любовь к Ленину иногда принимала формы, близкие к обожествлению его образа. Факты говорят и о том, что Ленин резко выступал против подобной практики. Так, 25 февраля 1920 г. Ленин получил из Ишима телеграмму с приветствием от имени уездной партийной конференции и на ней написал члену коллегии Наркомпочтеля А. М. Николаеву следующую резолюцию: «Привлечь к суду подателей за отправку приветственной телеграммы» 1 .

Разумеется, он понимал, что подобного рода приветствия являются лишь внешними проявлениями более сложного социального феномена. Осознание того, что он имеет дело не с отдельными фактами, а с общественным явлением, пришло к Ленину уже в начале осени 1918 г. Так, в сентябре 1918 г. в беседе с рядом руководящих работников он заявил: «С большим неудовольствием замечаю, что мою личность начинают возвеличивать. Это досадно и вредно. Все мы знаем, что не в личности дело. Мне самому было бы неудобно воспретить такого рода явление... Но вам следует исподволь наложить тормоз на всю эту историю» 2 .

Однако процесс возвеличивания личности Ленина продолжался помимо его воли, что нашло отражение и в печати. В газетах, журналах публиковались многочисленные материалы, посвященные ему, обращения, приветствия и т. д. Оставаясь верным себе, Ленин и здесь пытался бороться с этими фактами.

«Это что такое? Как же Вы могли допустить?.. Смотрите, - возмущался Ленин, обращаясь к В. Д. Бонч-Бруевичу, - что пишут в газетах?.. Читать стыдно. Пишут обо мне, что я такой, сякой, все преувеличивают, называют меня гением, каким-то особым человеком, а вот здесь какая-то мистика... Коллективно хотят, требуют, желают, чтобы я был здоров... Так чего доброго, пожалуй, доберутся до молебнов за мое здоровье... Ведь это ужасно!.. И откуда это? Всю жизнь мы идейно боролись против возвеличивания личности, отдельного человека, давно порешили с вопросом героев, а тут вдруг опять возвеличивание личности! Это никуда не годится! Я такой же, как и все...» 3

Попытки вознести Ленина на пьедестал культа наблюдались и в среде интеллектуалов. Достаточно вспомнить статью А. М. Горького «Владимир Ильич Ленин», опубликованную в 1920 г. в журнале «Коммунистический Интернационал». В этой статье Горький сравнивал Ленина с Петром Великим, называл его «легендарной личностью», «человеком, стоящим в центре и выше всего», считал, «что в эпоху преобладания религиозных настроений Ленина сочли бы святым», подчеркивал, что Владимир Ильич «обладает даром предвидения, гениальной интуицией мыслителя-экспериментатора» и т. д. 4

Трудно себе представить, что больше возмутило Ленина, прочитавшего статью, - то ли безудержные дифирамбы Горького в его адрес, то ли попытки сделать его фанатиком или представить Октябрьскую революцию неким безумным экспериментом над народом, который-де только и способен на то, чтобы покорно переносить на себе чьи-то жестокие опыты. Скорее и то, и другое, и третье. Реакция на статью Горького у Ленина была крайне негативной: он предложил Политбюро ЦК РКП(б) принять решение, признающее «крайне неуместным помещение в № 12 «Коммунистического Интернационала» статей Горького, особенно передовой, ибо в этих статьях не только нет ничего коммунистического, но много антикоммунистического. Впредь никоим образом подобных статей в «Коммунистическом Интернационале» не помещать» 5

Распространению культовых настроений способствовала и быстро набиравшая силу советская бюрократия, для которой, как и для любой другой бюрократии, «обоготворение авторитета есть ее образ мыслей» 6 .

Стремление к возвеличиванию Ленина можно было наблюдать и у руководителей партии и Советского государства. Как известно, это особенно проявилось в ходе празднования его 50-летнего юбилея, и об этом уже немало написано. Напомним лишь, что и в данном случае Владимир Ильич категорически выступал против попыток возвеличить его личность и решительно настаивал на прекращении «хвалебного словесного потока» 7 .

Разумеется, высочайшие эпитеты адресовались Ленину лидерами партии не только в дни юбилея. В этой связи возникает ряд непростых вопросов. Что побуждало людей незаурядных вносить свою лепту в развитие культовых явлений, каковы действительные мотивы попыток осознанного или неосознанного возвышения Ленина? Конечно, единого ответа тут быть не может, ибо каждый из лидеров революции обладал достаточно выраженной индивидуальностью. Здесь может быть столько объяснений, сколько и людей.

И все-таки кое-что было общим. Думается, это прежде всего признание действительной роли Ленина и стремление возвысить того, рядом с которым они превратились из лидеров небольшой нелегальной партии в людей, обладавших огромной властью, широкой известностью и популярностью. Возвеличивая Ленина, они тем самым возвышали и себя, поскольку считались его соратниками и учениками.

В этих условиях опасность возникновения культа личности Ленина была вполне реальной. Единственным, кто бескомпромиссно и последовательно боролся с ней, был сам Владимир Ильич. И пока он был жив, ему все-таки удавалось сдерживать всеобщую кампанию возвышения и восхваления его личности. Однако после его смерти эта преграда была снята, чем и воспользовался Сталин. Возвеличивая Ленина, он стремился возвеличить себя, внедряя в массовое сознание людей ложное представление, будто именно он, Сталин, был единственным верным учеником Ленина и продолжателем его дела.

Примечательно, что, пожалуй, одной из первых опасность развития культовых явлений поняла Н. К. Крупская. В траурные дни 1924 г. она обращалась к трудящимся со следующими словами: «Большая у меня просьба к вам: не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т. д., всему этому он придавал при жизни так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много еще нищеты, неустройства в нашей стране. Хотите почтить имя Владимира Ильича - устраивайте ясли, детские сады, дома, школы, библиотеки, амбулатории, больницы, дома для инвалидов и т. д. и самое главное давайте во всем проводить в жизнь его заветы» 8 . Но на практике многое было сделано как раз наоборот.

В эпоху сталинщины и позднее по всей стране Ленину были воздвигнуты тысячи памятников, в том числе безвкусных и помпезных, десятки тысяч улиц, предприятий и городов были названы его именем. Одновременно произошла канонизация взглядов Ленина в их упрощенной и искаженной сталинской трактовке. Любой научный поиск, любые теоретические новации рассматривались как ревизионистские и запрещались с помощью ссылок на... Ленина.

В период перестройки начался позитивный процесс преодоления культового понимания Ленина. Ленинские взгляды очищаются от чужеродных наслоений, и в первую очередь от сталинизма, рассматриваются с позиций конструктивно-критического анализа.

Начался и процесс освобождения нашей жизни от многих культовых атрибутов. Однако мы - неисправимая страна крайностей. И если раньше мы с безмерной жестокостью расправлялись со своей историей, безжалостно разрушая храмы и исторические памятники, то теперь некоторые стремятся перечеркнуть весь послеоктябрьский период развития страны и опять начать все с чистого листа. Да позволительно ли, сограждане, выступать по отношению к своей многострадальной истории в очередной раз с позиций вандализма?!

Примечания :

1 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51. С. 146.

2 Владимир Ильич Ленин: Биография: В 2 т. 8-е изд. М., 1987. Т. 2. С 114.

3 Бонч-Бруевич В. Д. Избр. соч.: В 3 т. М., 1963. Т. 3. С. 296-297.

4 См.: Коммунистический Интернационал. 1920. № 12.

5 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 429.

6 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 272.

7 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 40. С. 325; Владимир Ильич Ленин: Биогр. хроника. М., 1977. Т. 8. С. 444.

8 Крупская Н. К. Избр. произведения. С. 112.

Наконец начинаю публикацию интервью с лениноведом Владленом Логиновым, которое было взято по телефону в середине апреля сего года. Беседа получилась обширной, поэтому было решено выкладывать его частями.

Интервью сопровождается комментариями, которые, по моему мнению, необходимы, т.к. хотелось бы, чтобы оно было более-менее доступным тем, кто не совсем в курсе тем, которые были затронуты.

Когда мой коллега договаривался о беседе, то он упомянул, что мы из Татарстана, поэтому с самого начала Владлен Терентьевич решил, что ему звонят из Казани. Поэтому разговор начался с упоминания этого города.

По возможности я постарался сделать как можно меньше редактуры для недопущения смысловых искажений.

Интервью доступно для копирования, но с возможным сохранением комментариев к нему и категорически без всяких правок слов Логинова.

Особая благодарность Сергею Кочневу за организацию телефонного разговора и расшифровку фонограммы.

Владлен Терентьевич Логинов (род. 1929) – профессор кафедры отечественной и всеобщей истории Университета российской академии образования, биограф В.И.Ленина. Автор книг «Владимир Ленин. Выбор пути: Биография» (2005), «Неизвестный Ленин» (2010), принимал участие в работах над Полным собранием сочинений Ленина, сборником «В.И.Ленин. Неизвестные документы. 1891-1922» (1999), опубликовал сотни статей по истории Октябрьской революции, Гражданской войны и о Ленине. Так же является соавтором ряда пьес и киносценариев, был научным консультантом фильмов «Шестое июля» (1968), «Штрихи к портрету В.И.Ленина» (1967-69) и др.

Часть первая. "Ленин не фигура уездного масштаба"

Я, конечно, удивлен, что вы звоните из Казани – у меня с Казанью был довольно негативный опыт общения. В биографии Ленина была специальная глава о Казани, я сразу послал книжку в музей Ленина в Казани, но оттуда не было ни ответа, ни привета, как будто там вусмерть перепугались. Потом прошло какое-то время, и в «Новой газете» Женя Евтушенко написал статью со ссылкой на казанские архивы – и там, в частности, написано, как Ленин пьянствовал с проститутками в казанских борделях и т.д. 1 В ответ мы с драматургом Михаилом Шатровым 2 послали письмо Шаймиеву 3 с вопросом: «Есть такого рода документы или нет?». Я-то знаю, что таких документов нет, но также – ни ответа, ни привета. А у вас вдруг бешеный интерес! Ну что ж, задавайте вопросы!

Мы звоним не из Казани, а из Набережных Челнов. А с Казанью действительно есть проблемы, потому что, интересуясь Лениным как любитель, я делал пару раз запросы в казанские архивы, но тоже в ответ тишина.

А мы начнем с того, какие цели, по вашему мнению, преследуют авторы и создатели телепрограмм и статей о Ленине, имеющих антиленинское направление?

Проблема отношения к Ленину настолько политизирована, что к реальной истории она не имеет ни малейшего отношения. Дело не в том, что кто-то что-то знает, а кто-то что-то не знает, что какие-то документы есть, а каких-то документов нет – это чисто политическая проблема. Мне понятна ситуация со Сталиным: пройдет какое-то время, и наша власть найдет какой-то Modus Vivendi 4 – в том смысле, что она употребит его как государственника, а с Лениным это не сделаешь, поскольку Ленин – это символ какой-то борьбы, если выражаться примитивно, бедных против богатых, символ борьбы за справедливость, каким он в сознании сложился во всем мире. Не надо забывать, что Ленин – это не фигура уездного масштаба и не отношение каких-то наших авторов определяет отношение к нему в мире. Наоборот, когда люди приезжают из тех же Штатов, они спрашивают: «А что вы все с ума что ли сошли?». Понимаете, Ленина никуда не впишешь, и отсюда идет «заказуха», и причем совершенно чудовищная, глупая, но вполне на уровне того интеллектуального убожества, которое характерно для нашего телевидения и прочих СМИ. Поэтому все абсолютно прозрачно и понятно.

Один из примеров подобного интеллектуального убожества, например, как бы публицистически-документальная нарезка под названием «Ульянов-Ленин», которую некоторое время назад состряпала некая Ольга Абсалямова. Эта дама доходит до откровенной лжи, например, озвучивая кадры расстрелов интервентами большевиков цитатой из Ленина про террор.

Те, кто хорошо знает документальные ленты, часто хохочут, когда видят, что для документальной работы берутся кадры из черно-белых художественных фильмов, либо из документальных фильмов и употребляют их совсем не по адресу и не так, как это было. Мне раньше казалось, что в голове у людей есть средство, которое позволяет отличить черное от белого и т.д., но, в общем-то, я вижу, что двадцать лет пропаганды сделали свое дело. К примеру, когда я обучаю в университете первокурсников, то передо мной сидят люди с такими тараканами в голове! Конечно, на 3-4 курсе ребята уже хотят понять, что действительно происходило, и что происходит в современных телевизионных лентах и на киноэкранах.

В прошлом году в Кирове, на чердаке одного из домов, были якобы обнаружены приказы и циркуляры окружного комиссариата по военным делам Уральского военного округа периода со 2 января 1918 года по 30 декабря 1919 года. Часть этих документов подписаны непосредственно Лениным и Троцким. Сейчас бумаги якобы хранятся в ленинградском Музее редких вещей. Что вам известно об этих документах и могут ли подобные находки существенно пополнить знания о Ленине?

Я не знаю, что именно нашли, и впервые слышу об этой находке. Я все жду, когда на Урале найдут те документы, которые были эвакуированы в конце 1918 года. Какие-то письма я получаю, но не из Кирова.

-Могут ли какие-то новые документы перевернуть наше представление о Ленине?

Нет, не могут, потому что основной корпус документов есть, и он опубликован. А то, что не опубликовано, это лишь всякие маргиналии, пометки, замечания, подписи. И кроме полного собрания сочинений Ленина, мы еще сделали один дополнительный том – изначально его хотели сделать очередным томом собрания сочинений, но издательство перепугалось, и мы назвали этот том «Новые документы Ленина» 5 . И все те документы, которые были искажены или были не опубликованы, я имею в виду содержательные документы, в полном собрании сочинений, были в этом томе.

Поэтому я жду документов 1918 года, потому что есть целый ряд деталей, которые важны мне как историку – протоколы ЦК за 1918 год, но уже отсутствие этих протоколов косвенно восполняется.

- Получается, в любом случае, это будут своего рода мелочи, которые могут дополнить общую картину?

Но это всегда интересно, поскольку появляются новые детали, новые фигуранты и т.д. Но в принципе, вы знаете, когда Волкогонов 6 прочитал ленинское письмо-телеграмму в Пензу 7 , написал статью, что именно этот документ перевернул его представление о Ленине и рухнула «ленинская крепость». Я ему сказал, когда мы встретились, что зря вы не читали полное собрание сочинений, где есть такая же телеграмма, но только, кажется, в Елецкий исполком 8 , она опубликована и никакого секрета тут нет. Опубликованы и обстоятельные воспоминания Бош 9 , где она подробно излагала содержание телеграмм.

Крепость рухнула от невежества – от этого вообще много крепостей рушится! Сейчас распространена категория людей одной книги: допустим человек читал очень много, но как-то прочел одну книгу, и все у него рухнуло. Идет это от невежества.

- Вот как раз поэтому и хочется подойти к работам Акима Арутюнова 10 . Думаю, что вы их читали.

Честно скажу – не хочу я о нем говорить, тем более с Маргаритой Фофановой 11 мы были достаточно хорошо знакомы, участвовали вместе с ней в дискуссиях по одну сторону баррикад. Об этом я как раз пишу во второй книге биографии Ленина. А историка Арутюнова я не знаю!

Но Арутюнов утверждает, что он был с ней очень хорошо знаком! Это на самом деле так или это ложь? Ведь от этого отталкиваются многие размышления людей: смотрите, Арутюнов саму Фофанову знал, а значит, пишет чистую правду!

Я могу сказать только одно: и Маргарита Васильевна, и Лидия Александровна Фотиева 12 были такие люди, которые могли рассказать что-то только очень близким людям.

Знаете, мне очень часто звонят и спрашивают: «Почему ты не ответишь на это и на это?». Я отвечаю: «Мне не хочется тратить остаток своей жизни на полемику с желтой прессой!». Лучше я успею написать третий том биографии Ленина, чем полемизировать с Пупкиным или Пепкиным! Еще раз скажу, что такого историка Акима Арутюнова я не знаю – я помню, что в историко-архивном институте был аспирант Арутюнов, но того звали Ким – по началу трех букв, означающих Коммунистический интернационал молодежи, но дальше я его биографию не знаю.

- Когда нам ожидать третью часть биографии Ленина?

Вы знаете, я пишу книги долго – на том у меня уходит примерно 4-5 лет. И хотя я занимаюсь этим всю жизнь, я пишу долго. Первый том у меня вышел в 2005 году, второй – в 2010 году, значит, следующий будет в 2014-2015 году. Но я заранее куски публикую по журналам, газетам, и в последний раз мне очень повезло, поскольку газеты и журналы публиковали очень много кусков из второй книги, а «Правда» вообще опубликовала всю книгу.

В третьем томе речь пойдет о 1922-1924 годах, болезни, завещании и смерти Ленина.

- Честно скажу: книги ваши очень трудно достать, и я их чаще заказываю через интернет-магазины.

Издательства как рассуждают – расходится книга в Москве ну и ладно! А в том же Питере моих книг нет – мои знакомые ребята оттуда звонят и просят: «Вышли!». Хорошее дело – «Вышли!», но знаете, сколько стоит переслать толстую книгу? С ума сойдешь! Поэтому говорю: «приедете в Москву – дам с удовольствием!

Кстати, уже скоро выйдет второе издание первого и второго тома биографии – расходятся-то они быстро!

Есть и другие соображения: не забывайте, что существует комитет по печати. Когда я написал первый том биографии Ленина, одно очень высокое издательство его у меня взяло. А потом мне через год откровенно сказали, что если хочешь, что бы книга вышла, забирай потихоньку. Я в другое издательство сунулся, и там также вроде никаких сомнений не было, но и тут – переносят, переносят, переносят. А потом тоже говорят – забирай. Ну, я нашел третье издательство.

А ведь нет сомнений, что это коммерческие книги, они быстро расходятся, приносят какую-то прибыль издательствам. Мне лично они ничего не приносят, в смысле заработка.

Часть вторая "В книгоиздании налицо определенная политика".

- Кстати, в ваших книгах очень мало ссылок на архивные документы – это так было вами задумано?

Как я говорил, основной корпус документов уже опубликован, а если есть из документов что-то новое, то об этом указано и в первом томе, и во втором. Я отличаюсь от остальных авторов тем, что если кто-то что публиковал, то я никогда не буду ссылаться на архив – даже если это опубликовано в каком-нибудь затрапезном журнальчике. В этом смысле надо к людям относиться уважительно.

Сейчас, к примеру, у меня фигурируют сноски на книжку Бориса Владимировича Яковлева 13 , которая не вышла в свет, но она хранится в архиве. Яковлев – один из очень известных лениноведов прежних времен, и я знаю, что он проделал гигантскую работу, и что же, я буду присваивать себе какие-то вещи, когда он первый до этого допер? В третьей книге на архивы будет больше ссылок, потому что многие документы действительно были недоступными, поэтому мне придется некоторые вещи рассказывать впервые.

- Кто, сейчас, кроме вас, ведет полноценную работу по Ленину и его наследию?

Из тех, кто наиболее честно пишет даже по частным вопросам, связанным с Лениным, можно назвать автора из Башкирии, написавшего про ARA 14 . Пишет он хорошо, и эта книга имеет отношение к биографии Ленина 15 . Но, к сожалению, сегодня пальма первенства перехвачена американцами: их работы сейчас наиболее интересные. Это, например, книга Моше Левина 16 «Русская революция», вышедшая в издательстве «Европа». Блистательная книга! Левин, известный историк, почти живой классик, и в этой работе у него есть великолепные главы о Ленине.

Недавно вышла вторая книга Алекса Рабиновича 17 «Большевики у власти» - очень блестящая книга. Конечно, у каждого свои тараканы в голове, я в чем-то с ним не согласен. Но это честная научная работа о 1918 годе, и, если кто-то интересуется историей возникновения красного террора, прочтите Рабиновича. Вот это действительно серьезный человек, и, соответственно, серьезно пишет.

Кроме того, есть еще венгр Тамаш Краус 18 – известный философ и историк. У него есть блистательная работа о Ленине – особенно там много написано о периоде НЭПа, о переходе от гражданской войны к миру. Хорошо пишет французский философ Даниэль Бенсаид 19 , у словенца Славой Жижек 20 также есть блестящая философская работа о Ленине.

Все это – очень профессиональные люди, а не те, кто работает по заказу, стремится попасть в струю или кому-то угодить! Они профессионально занимаются пред-ме-том, и поэтому их работы интересны.

У нас такие люди тоже есть. Взять хотя бы прекрасную работу ленинградского историка Соболева 21 «Тайна «немецкого золота», вышедшая двумя изданиями. Это блестящая работа! Время от времени появляются и хорошие статьи, например связанные с первой мировой войной, написанные молодыми ребятами – например, история происхождения братания, которая также является страничкой в биографии Ленина. Те, кто честно работает, непременно в биографию Ленина что-то привносят! Но понимаете, в книгоиздательском деле есть определенная политика – взять хотя бы новую хронологию того же Фоменко, которая имеет миллионные книжные тиражи. Вы, наверное, ее читаете?

- Как сказать… Я ее прочел один раз.

Но она все время выходит. В ответ ученые выпускают сборники «Антифоменко», и, по-моему, уже томов пять вышло. Как-то в МГУ собрались крупнейшие наши археологи, этнографы, историки и т.д., и была интереснейшая дискуссия «Антифоменко», но все это было издано тиражом всего лишь в 500 экземпляров, а некоторые тома в 300 штук!

В то же время возьмите «Ледокол» Суворова – тираж зашел уже за 2 миллиона экземпляров. А перевод с английского книги Городецкого «Миф «Ледокола» имеет жалкий тираж, и попробуйте ее где-нибудь купить. Нигде не купите! Поэтому налицо определенная политика, и в результате своей массой «желтая» литература просто задавливает, не говоря о том, что она продается на каждом углу.

А как вы оцениваете, например, уровень трудов о Ленине авторства Луиса Фишера 22 , Роберта Пейна 23 и Роберта Сервиса 24 ?

У Фишера работа очень интересная. Но она вышла все-таки до появления основного массива документов.

- Ну да, Фишер писал в 60-е годы.

А то, что издала «Молодая гвардия» Роберта Пейна. Ну мало того, что она, как говорится, написана 100 лет тому назад, так автор часто не понимает предмета, о котором он пишет, к тому же и многих документов тогда не было. Работа эта старая, и она мало чем может помочь в изучении Ленина.

- Но ее почему-то время от времени публикуют.

Это все не случайно.

Когда «Молодая гвардия» мне прислала книгу Роберта Пена на рецензию, я под каждой страницей написал: «не в курсе дела», «врет», «не знает», «неправда», «не так», и т.д. Но в итоге – ноль внимания и фунт презрения со стороны издательства, как будто мою рецензию они в глаза не видели.

А у Сервиса, выходит, все-таки получился более полноценный труд? Ведь он же работал в архивах и, причем, несколько лет, как он пишет, по крайней мере, в предисловии.

Книгу Сервиса я пролистал с удовольствием. Но я не люблю, когда автор настолько политизирован, что заранее знает ответ. Вы посмотрите для примера, как пишет Алекс Рабинович и как пишет Сервис – это совершенно разные вещи. Рабинович именно ищет ответы в документах, тем более этот американский историк первым полез смотреть документы на уровне районных Советов Питера. А Сервис в этом плане более свободен, потому что у него есть определенная политическая позиция. В то же время во многих странах Сервиса считают почему-то серьезным человеком, и это все-таки как-то странно из-за того, как он пишет.

- Кстати, Сервис утверждает, что широкую известность Ленин приобрел лишь в 1921 году после введения НЭПа.

Это все ерунда. На Западе в 1918 году выходит книга Джона Рида 25 , это дает понять, что за рубежом были хорошо информированы об Октябрьской революции и о Ленине и не нашими авторами, а блистательной плеядой американских журналистов. Понимаете, у нас считают, что все, что происходит в истории России, это событие уездного масштаба. К примеру, когда подписали известное Беловежское соглашение, один из самых мудрых людей России Никита Николаевич Моисеев 26 , крупнейший ученый, ныне покойный, бывший тогда в Президентском совете, встретив приехавшую из Беловежской пущи компашку, в том числе того же Бурбулиса 27 , воскликнул: «Что же вы наделали!». Бурбулис сказал: «Никита Николаевич! Как ты не понимаешь, ведь теперь над нами никого нет». Это же уровень уездных начальников! И вот они думают, что Октябрьский переворот в Петрограде был уездным событием. А ведь оно действительно потрясло мир! Посмотрите, как все пошло сразу: всколыхнулись Латинская Америка, Китай, Иран.

А имя Ленина стало известно, прежде всего, именно благодаря революции.

Продолжение следует

Примечания:

1. Речь идет о заметке «Тоталитаризм начинался с тире. Ленин сам был предателем ленинских идеалов» («Новая газета» №5 от 26 января 2004 года), где Е.Евтушенко говорил следующее: "Работая в архивах города Казани над поэмой о Ленине, я нашел драгоценную папку доносов в полицейское управление на семнадцатилетнего студента - Володю Ульянова. В одном из них описывалась следующая картина: после казни его любимого старшего брата-террориста студенты, соболезнующие младшему брату, затащили его в дешевую пивную и дали ему полный двухсотграммовый стакан водки. Володя осушил его почти невидяще и неслышаще, как сомнамбула, после чего ему заботливо поднесли на запивку кружку пива и дали куснуть соленый огурец с черным хлебом. К Володе подсели две местные шлюхи. Они всплакнули, как могли, утешали Володю, гладили его по голове, но он ничего не замечал и только, уставясь в одну, видимую только ему точку, повторял: «Я отомщу за брата! Я отомщу за брата!». В другом доносе описывалось, что, когда другие студенты отвели его домой в этом загипнотизированном одной мыслью состоянии, он сорвал со стены карту России, бросил на пол и, рыча, как затравленный зверек, катался по ней, рвал ее руками и зубами..."
   http://novgaz.ru/data/2004/05/31.html
2. Шатров Михаил Филиппович (1932-2010) – советский драматург, автор пьес и киносценариев о Ленине, член КПСС с 1961 по 1991 год. При участии Владлена Логинова написал сценарии фильмов «Доверие» и «Две строчки мелким шрифтом».
3. Шаймиев Минтимер Шарипович (род. 1937) – политик, член КПСС с 1963 по 1991 год, член ЦК КПСС с 1990 по 1991 год. В июне 1991 года был избран президентом Республики Татарстан (ТССР). В августе 1991 года поддержал ГКЧП. Впоследствии член различных политдвижений и партий проправительственной ориентации. Член партии «Единая Россия» с 2001 года. В 2010 году сложил полномочия президента Татарстана.
4. В дипломатии означает временное соглашение.
5. Здесь Логинов говорит о сборнике «В.И.Ленин. Неизвестные документы. 1891-1922» вышедшем в издательстве «РОССПЭН» в 1999 году.
6. Волкогонов Дмитрий Антонович (1928-1995) – генерал-полковник, историк, член-корреспондент РАН, член КПСС с 1951 по 1991 год. Автор псевдоисторического труда «Вожди» («Ленин», «Сталин», «Троцкий»).
7. Речь идет о телеграмме от 11 августа 1918 года:
   В Пензу
   Т-щам Кураеву, Бош, Минкину и другим пензенским коммунистам.
   Т-щи! Восстание пяти волостей кулачья должно повести к беспощадному подавлению. Этого требует интерес всей революции, ибо теперь везде «последний решительный бой» с кулачьем. Образец надо дать.
   1. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц.
   2. Опубликовать их имена.
   3. Отнять у них весь хлеб.
   4. Назначить заложников - согласно вчерашней телеграмме.
   Сделать так, чтобы на сотни верст народ видел, трепетал, знал, кричал: душат и задушат кровопийц кулаков.
   Телеграфируйте получение и исполнение. Ваш Ленин.
   P. S. Найдите людей потверже.
   
8. Здесь Логинов скорее всего говорит о телеграмме от 20 августа 1918 года Ливенскому исполкому.
   Ливны, исполкому
   Копия военкому Семашке
   и организации коммунистов
   Приветствую энергичное подавление кулаков и белогвардейцев в уезде. Необходимо ковать железо пока горячо и, не упуская ни минуты, организовать бедноту в уезде, конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков из кулаков, мобилизовать и вооружить бедноту при надежных вождях из нашего отряда, арестовать заложников из богачей и держать их, пока не будут собраны и ссыпаны в их волости все излишки хлеба. Телеграфируйте исполнение. Часть образцового Железного полка пошлите тотчас в Пензу.
   Предсовнаркома Ленин.
9. Бош Евгения Богдановна (1879-1925) – революционерка, член РСДРП-РКП(б) с 1901 года. В августе 1918 года была председателем Пензенского губкома РКП(б).
   В своих воспоминаниях (впервые опубликованных в 1924 году) Бош цитирует не упомянутое письмо-телеграмму от 11 августа 1918 года, а директиву, которая поступила в Пензенский губком в этот же день:
   «При подавлении восстания пяти волостей, приложить все усилия и принять все меры, в целях изъятия из рук держателей всех до чиста излишков хлеба, осуществляя это одновременно с подавлением восстания. Для этого по каждой волости назначайте (не берите, а назначайте) поименно заложников из кулаков, богатеев и мироедов, на коих возлагайте обязанность собрать и свезти на указанные станции или ссыпные пункты, и сдать властям все до чиста излишки хлеба в волости.
   Заложники отвечают жизнью за точное, в кратчайший срок, исполнение наложенной контрибуции. Общее количество излишков по волости определяется предгубисполкомом и губпродкомиссаром на основании данных об урожае 1918 и об остатках хлебов от урожаев прошлых лет. Мера эта должна быть проведена решительно, стремительно и беспощадно за Вашей, губпродкомиссара и военко-миссара ответственностью, для чего указанным лицам сим даются соответствующие полномочия.
   Осуществление меры сопроводить обращением к населению листком, в котором разъяснить значение ее и указать, что ответственность заложников налагается на кулаков, мироедов, богатеев, исконных врагов бедноты. О получении сего телеграфируйте и регулярно сообщайте о ходе операции не реже чем через день. Предсовнаркома В. Ульянов (Ленин)
   Наркомпрод А. Цюрупа
   Наркомвоен Э. Склянский»
   Даная директива была опубликована в 29-ом томе 3-его издания собраний сочинений Ленина.
10. Арутюнов Аким (Ким) Александрович (Арменакович) (род.) – публицист, автор псевдоисторических книг и статей о Ленине. Наиболее известная и переиздаваемая работа «Досье Ленина без ретуши» (1995 год). Труды Арутюнова отличаются вольным толкованием фактов, некомпетентностью, подтасовками и откровенными домыслами.
11. Арутюнов утверждает, что в начале 1970-х г. познакомился с Маргаритой Васильевной Фофановой (1883-1976), которая была хозяйкой квартиры в Петрограде, где в июле и октябре 1917 года скрывался Ленин. После Октябрьской революции работала в Наркомземе и на административно-хозяйственных должностях. Якобы от нее Арутюнов услышал много необычных и шокирующих сведений об Ильиче.
12. Фотиева Лидия Александровна (1881-1975) – революционерка, член РСДРП-РКП(б) с 1904 года. С 1918 по 1924 год – личный секретарь Ленина.
13. Яковлев Борис Владимирович (1913-1994) – советский литературовед, член ВКП(б)-КПСС с 1941 года. Автор книг и статей о Ленине, среди которых «Ленин и Гёте» (1957), «Ленин читает…» (1962), «Ленин и русское книжное дело» (1964).
14. American Relief Administration (Американская администрация помощи, АРА) – организация, созданная в 1919 году для гуманитарной помощи странам, пострадавшим в 1-ой мировой войне. В 1921-22 годах участвовала в помощи голодающим Поволжья, попутно ведя контрреволюционную деятельность на территории Советской России.
15. Речь, скорее всего, идет о доценте кафедры всеобщей истории Бирской государственной социально-педагогической академии Наиле Усманове (род. 1957), авторе трудов «Деятельность Американской администрации помощи в Башкирии в 1921-1923 гг.» (2004) и «Миссия полковника Белла: О деятельности Уфимско-Уральского отделения Американской администрации помощи (1921-1923 гг.)» (2007).
16. Моше Левин (1921-2010) – американский историк. Автор книг «Последняя битва Ленина» (1968), «Создание советской системы» (1985), «Советский век» (2005).
17. Алекс Рабинович (род. 1934) – американский историк. Считает, что Октябрьская революция является подлинно народной. Автор книг «Прелюдия к революции: Петроградские большевики и Июльские дни 1917 года» (1968), «Россия в эпоху НЭПа» (1991).
18. Тамаш Краус (1948) – венгерский историк, социалист. Автор ряда книг о Ленине, большевизме и Октябрьской революции.
19. Даниэль Бенсаид (1946-2010) – французский философ-марксист.
20. Славой Жижек (1949) – словенский культуролог. Автор книги «13 опытов о Ленине» (2002).
21. Соболев Геннадий Леонтьевич (род. 1935) – доктор исторических наук, профессор. Автор книг «Октябрьская революция в американской историографии» (1979), «Александр Керенский: любовь и ненависть революции» (1992), «Тайна немецкого золота» (2002). Участвовал в работе над энциклопедией «Великая Октябрьская социалистическая революция» (3-е издание, 1987).
22. Луис Фишер (1896-1970) – американский публицист, советолог. С 1922 по 1936 год работал в СССР для журнала «Nation». Автор книги «Жизнь Ленина» (1964), которая опубликована в России в 1997 году.
23. Роберт Пейн (1911-1983) – англо-американский писатель, автор биографических книг. В 1964 году опубликовал труд под названием «Жизнь и смерть Ленина». В 2003 году эта книга была переведена на русский язык и трижды издана в серии «ЖЗЛ» издательства «Молодая гвардия».
24. Роберт Сервис (род. 1947) – английский историк, специалист по Российской истории. Автор книг «Русская революция. 1900-27 гг.» (1999), «Ленин: политическая жизнь» (1986-1995), «История современной России: от Николая II до Путина» (2003). В 2000 году была издана книга Сервиса «Ленин: биография», во время работы над которой автор изучал документы в российских архивах. На русском языке книга вышла в минском издательстве «Поппури» в 2002 году.
25. Джон Рид (1887-1920) – американский журналист. Был очевидцем и участником революционных событий в России. Написал книгу «Десять дней, которые потрясли мир».
26. Моисеев Никита Николаевич (1917-2000) – математик, академик, основоположник новых направлений в прикладной математике.
27. Бурбулис Геннадий Эдуардович (род. 1945) – политик, один из соратников Б.Ельцина. В 1991 году принимал активное участие в подготовке Беловежских соглашений, направленных на ликвидацию СССР.

Описанию революций посвящено множество теорий, что не удивительно, если учесть, какую важную роль в мировой истории они играли в течение последних двухсот лет. Некоторые теории были созданы в самом начале развития социальных наук, наиболее важной из них стала теория Маркса. Маркс жил задолго до того, как осуществились революции, вдохновляемые его идеями. Следует отметить, что его теория касалась не только анализа условий, приводящих к революционным преобразованиям, но и указывала пути, как способствовать данным преобразованиям. Какой бы ни была их самостоятельная ценность, идеи Маркса оказали громадное влияние на перемены, произошедшие в двадцатом веке.

Другие теории, также имевшие серьезное влияние, появились гораздо позднее и пытались объяснить как “изначальные” революции (такие, как Американскую и Французскую), так и последующие. Некоторые исследователи шли дальше, пытаясь изучать революционную деятельность в сочетании с другими формами сопротивления и протеста. Мы рассмотрим четыре теории, посвященные изучению революций: подход Маркса, теорию политического насилия Чалмерса Джонсона, концепцию Джеймса Дэвиса, связавшего революцию с ростом экономических ожиданий, и, наконец, интерпретацию коллективного протеста, предложенную Чарльзом Тилли, представителем исторической социологии.

Теория Маркса

Точка зрения Маркса на революцию основана на его интерпретации истории человечества в целом. Согласно его учению, развитие общества сопровождается периодическими конфликтами классов, которые, обостряясь, ведут к революционным переменам. Классовая борьба порождается неразрешимыми противоречиями, присущими любому обществу. Источник противоречий кроется в экономических изменениях производительных сил. Во всяком относительно стабильном обществе существует баланс между экономической структурой, общественными отношениями и политической системой. С изменением производительных сил противоречия нарастают, что приводит к открытому столкновению классов и в конце концов к революции.

Данную модель Маркс применяет и к предшествующей феодальной эпохе, и к тому, как он предвидит будущее развитие промышленного капитализма. Традиционные общества феодальной Европы были основаны на крестьянском труде. Производителями-крепостными управлял класс земельной аристократии и мелкие помещики.

В результате экономических изменений, произошедших в этих обществах, возникли города, в которых развились торговля и промышленность. Новая экономическая система, возникшая в самом феодальном обществе, стала угрозой его основам. В отличие от традиционной системы, основанной на отношениях крепостной -- господин, новый экономический порядок поощрял предпринимателей, производящих продукцию для продажи на свободном рынке. Наконец противоречия между старой феодальной и новой капиталистической экономикой обострились настолько, что приняли форму непримиримых конфликтов между нарождающимся классом капиталистов и феодалами-землевладельцами. Итогом этого процесса явились революции, самой важной из которых стала Французская революция 1789 года. Маркс утверждает, что вследствие подобных революций и революционных изменений, произошедших в европейских странах, классу капиталистов удалось прийти к власти.

Однако, как указывает Маркс, приход капитализма порождает новые противоречия, которые со временем приведут к следующей серии революций, вдохновленных идеалами социализма и коммунизма. Промышленный капитализм -- это экономический порядок, основанный на погоне за личной прибылью и конкуренции между фирмами за право продавать свои товары. Такая система порождает разрыв между богатым меньшинством, контролирующим промышленные ресурсы, и обездоленным большинством наемных рабочих. Рабочие и капиталисты вступают во все более обостряющийся конфликт. В конце концов, движения трудящихся и политических партий, представляющих интересы рабочих масс, бросают вызов власти капиталистов и свергают существующую политическую систему. Если позиции доминирующего класса особенно прочны, то для совершения необходимых перемен, как утверждает Маркс, следует применить насилие. При других обстоятельствах процесс перехода власти может совершиться мирно, посредством парламентской акции, и революция (в смысле определения, данного выше) не понадобится.

Маркс ожидал, что в некоторых западных странах революции могут произойти уже при его жизни. Позднее, когда стало ясно, что этого не случится, он обратил свое внимание на другие регионы. Любопытно, что его внимание, в частности, привлекла Россия. Он писал, что Россия является экономически отсталым обществом, которое пытается внедрить заимствованные на Западе современные формы торговли и производства. Маркс полагал, что данные попытки могут привести к противоречиям более тяжелым, чем в европейских странах, поскольку внедрение новых типов производства и технологий в отсталом обществе способствует образованию чрезвычайно взрывоопасной смеси старого и нового. В переписке с русскими радикалами Маркс указал, что эти условия могут привести к революции в их стране, однако добавил, что революция будет успешной только в том случае, если распространится и на другие западные страны. При этом условии революционное правительство России сможет использовать развитую экономику Европы и обеспечить быструю модернизацию в своей стране.

Оценка

Вопреки ожиданиям Маркса, в развитых странах Запада революции так и не произошли. В большинстве западных стран (исключением являются Соединенные Штаты) существуют политические партии, которые считают себя социалистическими или коммунистическими; многие из них заявляют о своей приверженности идеям Маркса. Однако там, где эти партии пришли к власти, они, в основном, стали гораздо менее радикальными. Возможно, конечно, что Маркс просто ошибся во времени, и в один прекрасный день революции произойдут и в Европе, и в Америке, и еще где-нибудь. Однако более вероятно, что прогноз Маркса оказался ошибочным. Развитие индустриального капитализма не ведет, как предполагал Маркс, к ужесточению конфликтов между рабочими и капиталистами.

Безусловно, из этого не следует, что теория Маркса не имеет значения для современного мира. Существует важная причина, по которой она не может не иметь значения -- теория Маркса стала частью идеалов и ценностей как революционных движений, так и пришедших к власти правительств. Более того, некоторые из его взглядов могут способствовать пониманию революций в странах третьего мира. Идеи, высказанные Марксом по поводу России, уместны в отношении большинства крестьянских стран, переживающих становление промышленного капитализма. Очагами напряжения становятся точки соприкосновения бурно развивающейся промышленности и традиционных систем. Люди, которых коснулось изменение традиционного образа жизни, становятся источником потенциальной революционной оппозиции правительству, пытающемуся сохранять прежний порядок.

Основными формами разрешения экономических, политических и социальных конфликтов и кризисов являются реформы и революции. Наиболее распространенное определение революции принадлежит американскому политологу С. Хантингтону, который считал ее быстрым, фундаментальным и насильственным изменением доминирующих ценностей и мифов общества, его политических институтов, социальной структуры, лидерства, правительственной деятельности и политики. В противоположность революциям, реформы - это частичные изменения в отдельных сферах общества, не затрагивающие его фундаментальных основ.

Политические революции - явление нового времени. Впервые феномен революции, осуществлявшейся под знаменем свободы, проявился в XVIII в., классическим примером стала Великая французская революция. Политический анализ революций первоначально происходил в рамках идеологизированного подхода.

Консервативная политическая идеология и возникла главным образом как реакция на события Французской революции. Описывая кровавые события этой революции, один из основоположников консерватизма Эдмунд Берк сформулировал присущий данной идеологии взгляд на революционные процессы: революция - общественное зло, она обнажает самые худшие, низменные стороны человеческой натуры. Причины революции консерваторы видели, прежде всего, в появлении и распространении ложных и вредных идей.

С иных позиций оценивали революцию представители раннего либерализма. Либеральная доктрина оправдывала революцию в том случае, когда власть нарушала условия общественного договора. Классический либерализм считал одним из основополагающих прав человека и право на восстание. Более осторожная оценка этого явления стал формироваться в либерализме постепенно, на основе реальной практики революционной борьбы (см. главу IV).

Одну из первых теоретических концепций революции создал К. Маркс, он назвал революции «локомотивами истории» и «праздником угнетенных». С точки зрения марксизма глубинные причины революций связаны с конфликтом внутри способа производства - между производительными силами и производственными отношениями. На определенной ступени своего развития производительные силы не могут больше существовать в рамках прежних производственных отношений, прежде всего, отношений собственности. Конфликт между производительными силами и производственными отношениями разрешается в «эпоху социальной революции», под которой основоположник марксизма понимал длительный период перехода от одной общественно-экономической формации к другой. Кульминационным моментом этого периода является политическая революция. Причины политических революций К. Маркс видел в конфликте между общественными классами, которые представляют собой главную движущую силу общественного развития вообще. Классовые конфликты особенно обостряются как раз в периоды социально-экономических кризисов, вызванных отставанием производственных отношений от производительных сил. В ходе политической революции более передовой социальный класс свергает класс реакционный и, используя механизм политической власти, производит назревшие перемены во всех сферах общественной жизни.

Марксизм видел в революции высшую форму социального прогресса, политическая революция как бы подводила черту под процессом перехода от одной такой формации к другой. Исключение составлял лишь высший тип социально-политической революции - революция пролетарская или социалистическая. В ходе социалистической революции самый передовой класс - пролетариат - сначала свергает власть буржуазии, а потом начинает осуществлять переход к новому коммунистическому обществу. Диктатура пролетариата сломит сопротивление эксплуататорских классов, а ликвидация частной собственности будет предпосылкой устранения классовых различий вообще. Предполагалось, что социалистическая революция неизбежно примет всемирный характер и начнется в наиболее развитых странах, так как для нее необходима высокая степень зрелости капиталистического общества и высокая степень зрелости материальных предпосылок нового общественного строя.

Реально общественное развитие пошло совсем не так, как представлял К. Маркс. Рабочее движение в странах Западной Европы в большинстве случаев социальной революции предпочло социальную реформу. Идеи революционного марксизма нашли поддержку в таких странах и регионах, которые сами основоположники данного направления не считали пригодными для начала коммунистического эксперимента. Заслуга приспособления доктрины марксизма к условиям слаборазвитых стран принадлежит В. И. Ленину. Дополнения, сделанные В. Лениным, вышли за рамки собственно марксистской парадигмы. В частности, это относится к ленинской концепции революционной ситуации. Ленин считал, что любая политическая революция нуждается в определенных условиях для своей победы. Первое условие - наличие общенационального кризиса, при котором не только бы «низы не хотели жить по-старому», но и «верхи не могли» управлять старыми методами. Второе условие В. Ленин характеризовал как «обострение выше обычного нужды и бедствий народных масс». И третье - значительное повышение социальной активности этих масс. Такое сочетание условий для возникновения революционной ситуации казалось обоснованным не только марксистам, но в какой-то мере и исследователям, далеким от коммунистической идеологии.

Марксистская теория революции на протяжении многих десятилетий была весьма привлекательной и в качестве научной методологии, и в виде конкретной программы социально-политического действия. Сегодня марксистская теория революции утратила свою привлекательность из-за фактического провала социальных экспериментов, проводившихся под влиянием идей К. Маркса и В. Ленина во многих странах мира.

Теоретическую концепцию революции, объяснение причин ее возникновения и механизмов развития предложил А. Токвиль. Он видел причины революций не в экономическом кризисе, вызванном отставанием производственных отношений от ушедших вперед производительных сил. Токвиль полагал, что революционные взрывы могут происходить не обязательно в результате ухудшения ситуации в обществе: люди привыкают к лишениям и терпеливо переносят их, если считают неизбежными. Но как только появляется надежда на улучшение, эти лишения воспринимаются уже как невыносимые. То есть причиной революционных событий становится не сама по себе степень экономической нужды и политического гнета, а их психологическое восприятие. С точки зрения А. Токвиля, так было накануне Великой французской революции, когда массы французов стали воспринимать свое положение как невыносимое, хотя объективно ситуация во Франции в период правления Людовика XVIII была более благоприятной, чем в предшествующие десятилетия.

А. Токвиль признавал, что Франция стояла на пороге серьезных изменений в экономической сфере и политическом режиме, но не считал революцию в тех условиях неизбежной. В действительности революция проделала ту же работу, которая проводилась и без нее, но с огромными издержками для всего общества. Кульминацией революции стало установление диктатуры, превзошедшей по своей жестокости все предреволюционные монархические правительства.

Во второй половине XX в. в рамках позитивистской социологии революция рассматривалась как отклонение от нормального хода общественного развития. О. Конт и Г. Спенсер противопоставляли идее революции идею эволюции - постепенных общественных изменений, совершаемых посредством политических, экономических и социальных реформ.

Широкую известность получила социально-психологическая концепция Г. Лебона, в основу которой положены его исследования массового поведения людей в революционные периоды. Для этих периодов характерна «власть толпы», когда поведение людей, охваченных всеобщим возбуждением, значительно отличается от их поведения на индивидуальном уровне или в малых группах. Пример подобного поведения Г. Лебон находил в действиях парижских народных низов во время Великой французской революции. Анализируя социально-психологический механизм этого явления, французский ученый отмечал, что люди, охваченные коллективным возбуждением, порожденным толпой, теряют критические способности, присущие им в повседневной жизни. Они становятся легко доступными внушению и поддаются на любые, в том числе и абсурдные, призывы лидеров толпы и демагогов, происходит массовое помутнение сознания. Идеи Лебона носили консервативный характер, их критическое острие было направлено не только против революционной теории и практики, но и против институтов парламентской демократии. Но опыт революций уже XX столетия показал, что наблюдения и выводы французского социолога и психолога были близки к истине.

Большое влияние на политическую науку и социологию XX в. оказала элитаристская концепция В. Парето. Парето считал элитой избранную часть общества, к которой должны приспосабливаться все отдельные его члены. Элита, по мнению В. Парето, характеризуется высокой степенью самообладания и расчетливостью, умением видеть слабые и наиболее чувствительные места в окружающих и использовать их в своих интересах. Массы же, напротив, характеризует неспособность справиться со своими эмоциями и предрассудками. Для правящей элиты особенно необходимы два основных качества. Во-первых, умение убеждать, манипулируя человеческими эмоциями; во-вторых, умение применять силу там, где это требуется. Качествами первого типа обладают люди, которых Парето называл «лисами». У них преобладают базовые инстинкты, названные Парето «искусством комбинаций», то есть способность лавировать, находя всевозможные варианты выхода из складывающихся ситуаций. Качества второго типа присущи «львам», то есть людям решительным, твердым, даже жестоким, не останавливающимся перед применением насилия. В разные исторические эпохи востребованы правящие элиты различного типа.

Механизм смены элит выглядит у Парето следующим образом: между элитой и массой происходит постоянная циркуляция - лучшие представители массы пополняют ряды элиты, а та часть элиты, которая утратила необходимые качества, покидает ее ряды. Если процесс циркуляции не происходит, элита вырождается, понижается результативность ее управленческой деятельности, вследствие чего обостряются экономические, социальные и политические проблемы общества. Оппозиционная контрэлита заявляет свои претензии на место во властных структурах. Используя недовольство народа политикой существующей власти, контрэлита привлекает его на свою сторону. В ситуации общественного кризиса она свергает правящую элиту и приходит к власти. Однако в дальнейшем, по мнению Парето, все неизбежно повторяется. Новая правящая элита постепенно приобретает все более закрытый характер, и вновь возникает революционная ситуация со всеми вышеописанными последствиями.

Известный социолог П. А. Сорокин в вышедшей в 1925 г. в США и ставшей всемирно известной книге «Социология революции» предпринял попытку объективного неидеологизированного научного анализа феномена революции. Выясняя причины революций, П. Сорокин основывался на господствовавшей тогда в социально-политических науках бихевиористской методологии. Он полагал, что человеческое поведение определяется врожденными, «базовыми» инстинктами. Это - пищеварительный инстинкт, инстинкт свободы, собственнический инстинкт, инстинкт индивидуального самосохранения, инстинкт коллективного самосохранения. Всеобщее подавление базовых инстинктов или, как писал П. Сорокин, «репрессирование» большого их числа неизбежно приводит к революционному взрыву. Необходимым условием взрыва является и то обстоятельство, что эти «репрессии» распространяются на весьма большую или даже подавляющую часть населения. Но кроме «кризиса низов» для революции необходим и «кризис верхов», описывая который П. Сорокин следовал подходам и выводам В. Парето. Так же как и итальянский социолог, он видел одну из важнейших причин революционных кризисов в вырождении прежней правящей элиты.

В революционном процессе П. Сорокин выделял две основные стадии: первую, переходную от нормального периода к революционному, и вторую, переходную от революционного периода вновь к нормальному. Революция, порожденная «репрессированием» основных базовых инстинктов, не устраняет этого «репрессирования», а еще более усиливает его. Например, голод получает еще более широкое распространение вследствие дезорганизации всей хозяйственной жизни и торгового обмена. В условиях хаоса и анархии, неизбежно порождаемых революцией, возрастает опасность для человеческой жизни, то есть «репрессируется» инстинкт самосохранения. Факторы, подталкивавшие людей на борьбу со старым режимом, способствуют нарастанию их конфронтации уже с новой революционной властью, которая своим деспотизмом еще более усиливает эту конфронтацию. Требования безграничной свободы, характерные для начального периода революции, сменяются на ее следующем этапе стремлением к порядку и стабильности.

Вторая стадия революции, по мнению П. А. Сорокина, представляет собой возвращение к привычным, проверенным временем формам жизни. Не отрицая, что революции приводят к осуществлению уже назревших перемен, П. Сорокин считал их худшим способом улучшения материальных и духовных условий жизни народа. Более того, очень часто революции заканчиваются вовсе не так, как обещают их вожди и надеются увлеченные их целями люди. Поэтому П. Сорокин отдавал предпочтение постепенному эволюционному развитию, полагая, что прогрессивные процессы базируются на солидарности, кооперации и любви, а не на сопутствующих всем великим революциям ненависти и непримиримой борьбе.

Широкую известность перед Второй мировой войной приобрела книга американского социолога К. Бринтона «Анатомия революции». Основываясь на историческом опыте, прежде всего Франции и России, К. Бринтон выделил несколько этапов, через которые проходит всякая великая революция. Предшествует ей накопление социальных и экономических противоречий, способствующих накоплению недовольства и озлобленности у большей части населения. Растут оппозиционные настроения в среде интеллектуалов, появляются и распространяются радикальные и революционные идеи. Попытки правящего класса осуществить реформы оказываются запоздалыми, неэффективными и еще более усиливают общественное брожение. В условиях кризиса власти революционерам удается одержать победу, старый режим рушится.

После победы революции среди ее лидеров и активистов происходит размежевание на умеренное и радикальное крыло. Умеренные стремятся удержать революцию в определенных рамках, в то время как радикально настроенные массы желают удовлетворить все свои чаяния, в том числе невыполнимые. Опираясь на это противодействие, революционные экстремисты приходят к власти, и наступает кульминационный момент развития революционного процесса. Высшая стадия революции - террор - характеризуется попытками полностью и окончательно избавиться от всего наследия старого режима. Окончательной стадией революции К. Бринтон считал стадию «термидора». «Термидор» приходит во взбудораженное революцией общество так же, как отлив сменяет прилив. Таким образом, революция во многом возвращается в ту точку, с которой она начиналась.

Социально-политические потрясения середины XX в. усилили внимание к теоретическому изучению революционных процессов в политической науке и социологии 50-70-х гг. XX в. Наиболее известные концепции революции этого периода принадлежат Ч. Джонсону, Дж. Дэвису и Т. Барру, Ч. Тилли.

Концепция революции Ч. Джонсона основывается на социологических идеях структурно-функционального анализа. Необходимым условием осуществления революции Ч. Джонсон считал выход общества из состояния равновесия. Общественная неустойчивость возникает вследствие расстройства связей между основными культурными ценностями общества и его экономической системой. Возникшая неустойчивость воздействует на массовое сознание, которое становится восприимчивым к идеям социальных изменений и политическим лидерам - сторонникам этих идей. Хотя старый режим постепенно утрачивает легитимную поддержку населения, сама революция еще не является неизбежной, если правящая элита найдет в себе силы осуществить назревшие перемены и тем самым восстановить равновесие между основными общественными институтами. Иначе изменения проведут политические силы, пришедшие к власти в результате революции. В концепции Ч. Джонсона большое внимание уделяется так называемым акселераторам (ускорителям) революций, к которым он причислял войны, экономические кризисы, стихийные бедствия и другие чрезвычайные и непредвиденные события.

Концепция Дж. Дэвиса и Т. Гарра, по существу, является модификацией и развитием взглядов А. Токвиля и известна под названием теории «относительной депривации». Под относительной депривацией понимается разрыв между ценностными ожиданиями (материальными и иными условиями жизни, признаваемыми людьми справедливыми для себя) и ценностными возможностями (объемом жизненных благ, которые люди могут реально получить). Можно найти, указывает Д. Дэвис, большое количество исторических периодов, когда люди жили в бедности или подвергались чрезвычайно сильному гнету, но открыто не протестовали против этого. Постоянная бедность или лишения не делают людей революционерами, только когда люди начинают задаваться вопросом о том, что они должны иметь по справедливости, и ощущать разницу между тем, что есть, и тем, что должно бы быть, тогда и возникает синдром относительной депривации.

Д. Дэвис и Т. Гарр выделяют три основных пути исторического развития, которые приводят к возникновению подобного синдрома и революционной ситуации. Первый путь таков: в результате появления и распространения новых идей, религиозных доктрин, систем ценностей возникает ожидание более высоких жизненных стандартов, осознающихся людьми как справедливые, однако отсутствие реальных условий для реализации таких стандартов ведет к массовому недовольству. Такая ситуация может вызвать «революцию пробудившихся надежд». Второй путь является во многом прямо противоположным. Ожидания остаются прежними, но происходит существенное ухудшение возможностей удовлетворения основных жизненных потребностей в результате экономического или финансового кризиса или, если речь идет, прежде всего, не о материальных факторах, в случае неспособности государства обеспечить приемлемый уровень общественной безопасности, или из-за прихода к власти авторитарного, диктаторского режима. Такая ситуация названа Д. Дэвисом «революцией отобранных выгод». Третий путь представляет собой сочетание первых двух. Надежды на улучшение и возможности реального удовлетворения потребностей растут одновременно. Это происходит в период прогрессивного экономического роста, жизненные стандарты начинают возрастать, также поднимается уровень ожиданий. Но если на фоне такого процветания по каким-либо причинам (войны, экономический спад, стихийные бедствия и т. д.) резко падают возможности удовлетворения ставших привычными потребностей, это приводит к тому, что получает название «революции крушения прогресса». Ожидания по инерции продолжают расти, и разрыв между ними и реальностью становится еще более нестерпимым.

Ч. Тилли сосредоточил внимание на механизмах мобилизации различных групп населения для достижения революционных целей. В работе «От мобилизации к революции» он рассматривает революцию как особую форму коллективного действия, включающую четыре основных элемента: организацию, мобилизацию, общие интересы и возможность. Движения протеста только тогда смогут стать началом революционного коллективного действия, полагает Ч. Тилли, когда будут оформлены в революционные группы с жесткой дисциплиной. Чтобы коллективное действие могло состояться, такой группе необходимо осуществить мобилизацию ресурсов (материальных, политических, моральных и т. д.). Мобилизация происходит на основе наличия у тех, кто вовлечен в коллективное действие, общих интересов. Социальные движения как средства мобилизации групповых ресурсов возникают тогда, когда люди лишены институализированных средств для выражения своих интересов, а также тогда, когда государственная власть оказывается не способной выполнить требования населения или когда она усиливает свои требования к нему. Неспособность оппозиционных групп обеспечить себе активное и действенное представительство в прежней политической системе обусловливает их выбор насильственных средств достижения своих целей.

Характер конфликта между правящей элитой и оппозицией обусловливает степень передачи власти. Если конфликт приобретает форму простой взаимоисключающей альтернативы, то происходит полная передача власти, без последующих контактов между представителями ушедшего политического режима и постреволюционным правительством. Если коалиции включают различные политические силы, это облегчает сам процесс передачи власти, но в итоге новая революционная власть будет опираться на широкую политическую базу, в том числе и отдельных представителей прежнего режима.

Подавляющее большинство теоретических концепций революции видят в ней вполне возможный путь разрешения накопившихся в общественной жизни конфликтов, но все же не считают такой путь оптимальным.

Основными формами разрешения экономических, политических и социальных конфликтов и кризисов служат реформы и революции. Наиболее распространенное определение революции принадлежит американскому политологу С. Хантингтону, который считал ее быстрым, фундаментальным и насильственным изменением доминирующих ценностей и мифов общества, его политических институтов, социальной структуры, лидерства, правительственной деятельности и политики. В противоположность революциям реформы – это частичные изменения в отдельных сферах общества, не затрагивающие его фундаментальных основ.

Политические революции – это явление Нового времени. Впервые феномен революции, осуществлявшейся под знаменем свободы, проявился в XVIII в.; классическим примером стала Великая французская революция. Политический анализ революций первоначально происходил в рамках идеологизированного подхода.

Консервативная политическая идеология и возникла главным образом как реакция на французскую революцию. Описывая ее кровавые события, один из основоположников консерватизма Эдмунд Берк сформулировал присущий данной идеологии взгляд на революционные процессы: революция – общественное зло, она обнажает самые худшие, низменные стороны человеческой натуры. Причины революции консерваторы видели прежде всего в появлении и распространении ложных и вредных идей.

С иных позиций оценивали революцию представители раннего либерализма. Либеральная доктрина оправдывала революцию в том случае, когда власть нарушает условия общественного договора. Классический либерализм считал одним из основополагающих прав человека и право на восстание. Более осторожная оценка этого явления стала формироваться в либерализме постепенно, на основе реальной практики революционной борьбы (см. главу III).

Одну из первых теоретических концепций революции создал К. Маркс, он называл революции «локомотивами истории» и «праздником угнетенных». С точки зрения марксизма, глубинные причины революций связаны с конфликтом внутри способа производства – между производительными силами и производственными отношениями. На определенной ступени своего развития производительные силы не могут больше существовать в рамках прежних производственных отношений, прежде всего отношений собственности. Конфликт между производительными силами и производственными отношениями разрешается в «эпоху социальной революции», под которой основоположник марксизма понимал длительный период перехода от одной общественно-экономической формации к другой. Кульминационный момент этого периода – политическая революция. Причины политических революций К. Маркс видел в конфликте между общественными классами, которые представляют собой главную движущую силу общественного развития вообще. Классовые конфликты особенно обостряются как раз в периоды социально-экономических кризисов, вызванных отставанием производственных отношений от производительных сил. В ходе политической революции более передовой социальный класс свергает класс реакционный и, используя механизм политической власти, осуществляет назревшие перемены во всех сферах общественной жизни.

Марксизм видел в революции высшую форму социального прогресса, политическая революция как бы подводила черту под процессом перехода от одной такой формации к другой. Исключение составлял лишь высший тип социально-политической революции – революция пролетарская, или социалистическая. В ходе социалистической революции самый передовой класс – пролетариат – сначала свергает власть буржуазии, а потом начинает переход к новому коммунистическому обществу. Диктатура пролетариата ломает сопротивление эксплуататорских классов, а ликвидация частной собственности становится предпосылкой устранения классовых различий вообще. Предполагалось, что социалистическая революция неизбежно примет всемирный характер и начнется в наиболее развитых странах, так как для нее необходима высокая степень зрелости капиталистического общества и высокая степень зрелости материальных предпосылок нового общественного строя.

Реально общественное развитие пошло совсем не так, как представлял К. Маркс. Рабочее движение в странах Западной Европы в большинстве случаев предпочло социальной революции социальную реформу. Идеи революционного марксизма нашли поддержку в таких странах и регионах, которые сами основоположники данного направления считали непригодными для начала коммунистического эксперимента. Заслуга приспособления доктрины марксизма к условиям слаборазвитых стран принадлежит В. И. Ленину. Дополнения, сделанные В. Лениным, вышли за рамки собственно марксистской парадигмы. В частности, это относится к ленинской концепции революционной ситуации. В. И. Ленин считал, что любая политическая революция нуждается в определенных условиях для своей победы. Первое условие – наличие общенационального кризиса, при котором не только бы «низы не хотели жить по-старому», но и «верхи не могли» управлять старыми методами. Второе условие В. Ленин характеризовал как «обострение выше обычного нужды и бедствий народных масс». И третье – значительное повышение социальной активности этих масс. Такое сочетание условий для возникновения революционной ситуации казалось обоснованным не только марксистам, но в какой-то мере и исследователям, далеким от коммунистической идеологии.

Марксистская теория революции на протяжении многих десятилетий была весьма привлекательной и в качестве научной методологии, и в виде конкретной программы социально-политического действия. Сегодня марксистская теория революции утратила свою привлекательность из-за фактического провала социальных экспериментов, проводившихся под влиянием идей К. Маркса и В. Ленина во многих странах мира.

Иную, чем у К. Маркса, теоретическую концепцию революции, объяснение причин ее возникновения и механизмов развития предложил Алексис де Токвиль. Он видел причины революций не в экономическом кризисе, вызванном отставанием производственных отношений от ушедших вперед производительных сил. Токвиль полагал, что революционные взрывы могут происходить не обязательно в результате ухудшения ситуации в обществе: люди привыкают к лишениям и терпеливо переносят их, если считают неизбежными. Но как только появляется надежда на улучшение, эти лишения воспринимаются уже как невыносимые. То есть причиной революционных событий становится не сама по себе степень экономической нужды и политического гнета, а их психологическое восприятие. С точки зрения А. Токвиля, так было накануне Великой французской революции, когда массы французов стали воспринимать свое положение как невыносимое, хотя объективно ситуация во Франции в период правления Людовика XVIII была более благоприятной, чем в предшествующие десятилетия.

А. Токвиль признавал, что Франция стояла на пороге серьезных изменений в экономической сфере и политическом режиме, но не считал революцию в тех условиях неизбежной. В действительности революция, так сказать, «проделала» ту же работу, которая проводилась и без нее, но с огромными издержками для всего общества. Кульминацией революции стало установление диктатуры, превзошедшей по своей жестокости все предреволюционные монархические правительства.

Во 2-й половине XIX в. в рамках позитивистской социологии революция рассматривалась как отклонение от нормального хода общественного развития. О. Конт и Г. Спенсер противопоставляли идее революции идею эволюции – постепенных общественных изменений, совершаемых посредством политических, экономических и социальных реформ.

Широкую известность получила социально-психологическая концепция Г. Лебона, в основу которой положены его исследования массового поведения людей в революционные периоды. Для этих периодов характерна «власть толпы», когда поведение людей, охваченных всеобщим возбуждением, значительно отличается от их поведения на индивидуальном уровне или в малых группах. Пример подобного поведения Г. Лебон находил в действиях парижских народных низов во время Великой французской революции. Анализируя социально-психологический механизм этого явления, французский ученый отмечал, что люди, охваченные коллективным возбуждением, которое порождено толпой, теряют критические способности, присущие им в повседневной жизни. Они становятся легко подвержены внушению и поддаются на любые, в том числе и абсурдные, призывы лидеров толпы и демагогов; происходит массовое помутнение сознания. Идеи Лебона носили консервативный характер, их критическое острие было направлено не только против революционной теории и практики, но и против институтов парламентской демократии. Но опыт революций уже XX столетия показал, что наблюдения и выводы французского социолога и психолога были близки к истине.

Большое влияние на политическую науку и социологию XX в. оказала элитаристская концепция В. Парето. Парето считал элитой избранную часть общества, к которой должны приспосабливаться все отдельные его члены. Элита, по его мнению, характеризуется высокой степенью самообладания и расчетливостью, умением видеть слабые и наиболее чувствительные места в окружающих и использовать их в своих интересах. Массы же, напротив, характеризует неспособность справиться со своими эмоциями и предрассудками. Для правящей элиты особенно необходимы два основных качества. Во-первых, умение убеждать, манипулируя человеческими эмоциями; во-вторых, умение применять силу там, где это требуется. Качествами первого типа обладают люди, которых Парето называл «лисами». У них преобладают базовые инстинкты, названные Парето «искусством комбинаций», т. е. способность лавировать, находя всевозможные варианты выхода из складывающихся ситуаций. Качества второго типа присущи «львам», т. е. людям решительным, твердым, даже жестоким, не останавливающимся перед применением насилия. В разные исторические эпохи оказываются востребованными правящие элиты различного типа.

Механизм смены элит выглядит у Парето следующим образом. Между элитой и массой происходит постоянная циркуляция: лучшие представители массы пополняют ряды элиты, а та часть элиты, которая утратила необходимые качества, покидает ее ряды. Если процесс циркуляции не происходит, элита вырождается, понижается результативность ее управленческой деятельности, вследствие чего обостряются экономические, социальные и политические проблемы общества. Оппозиционная контрэлита заявляет свои претензии на место во властных структурах. Используя недовольство народа политикой существующей власти, контрэлита привлекает его на свою сторону. В ситуации общественного кризиса она свергает правящую элиту и приходит к власти. Однако в дальнейшем, по мнению Парето, все неизбежно повторяется. Новая правящая элита постепенно приобретает все более закрытый характер, и тогда вновь возникает революционная ситуация со всеми вышеописанными последствиями.

Известный социолог П. А. Сорокин в вышедшей в 1925 г. в США и ставшей всемирно известной книге «Социология революции» предпринял попытку объективного неидеологизированного научного анализа феномена революции. Выясняя причины революций, П. Сорокин основывался на господствовавшей тогда в социально-политических науках бихевиористской методологии. Он полагал, что человеческое поведение определяется врожденными, «базовыми» инстинктами. Это пищеварительный инстинкт, инстинкт свободы, собственнический инстинкт, инстинкт индивидуального самосохранения, инстинкт коллективного самосохранения. Всеобщее подавление базовых инстинктов, или, как писал П. Сорокин, «репрессирование» большого их числа, неизбежно приводит к революционному взрыву. Необходимым условием взрыва является и то обстоятельство, что эти «репрессии» распространяются на весьма большую или даже подавляющую часть населения. Но кроме «кризиса низов» для революции необходим и «кризис верхов», описывая который, П. Сорокин следовал подходам и выводам В. Парето. Так же, как и итальянский социолог, он видел одну из важнейших причин революционных кризисов в вырождении прежней правящей элиты.

В революционном процессе П. Сорокин выделял две основные стадии: первая – переходная от нормального периода к революционному, и вторая – переходная от революционного периода вновь к нормальному. Революция, порожденная «репрессированием» основных базовых инстинктов, не устраняет этого «репрессирования», а еще более усиливает его. Например, голод получает еще более широкое распространение вследствие дезорганизации всей хозяйственной жизни и торгового обмена. В условиях хаоса и анархии, неизбежно порождаемых революцией, возрастает опасность для человеческой жизни, т. е. «репрессируется» инстинкт самосохранения. Факторы, подталкивавшие людей на борьбу со старым режимом, способствуют нарастанию их конфронтации уже с новой революционной властью, которая своим деспотизмом еще более усиливает эту конфронтацию. Требования безграничной свободы, характерные для начального периода революции, сменяются на ее следующем этапе стремлением к порядку и стабильности.

Вторая стадия революции, по мнению П. Сорокина, представляет собой возвращение к привычным, проверенным временем формам жизни. Не отрицая, что революции приводят к осуществлению уже назревших перемен, П. Сорокин считал их худшим способом улучшения материальных и духовных условий жизни народа. Более того, очень часто революции заканчиваются вовсе не так, как обещают их вожди и надеются увлеченные их целями люди. Поэтому П. Сорокин отдавал предпочтение постепенному эволюционному развитию, полагая, что прогрессивные процессы базируются на солидарности, кооперации и любви, а не на сопутствующих всем великим революциям ненависти и непримиримой борьбе.

Широкую известность перед Второй мировой войной приобрела книга американского социолога К. Бринтона «Анатомия революции». Основываясь на историческом опыте, прежде всего Франции и России, К. Бринтон выделил несколько этапов, через которые проходит всякая великая революция. Предшествует ей накопление социальных и экономических противоречий, способствующих накоплению недовольства и озлобленности у большей части населения. Растут оппозиционные настроения в среде интеллектуалов, появляются и распространяются радикальные и революционные идеи. Попытки правящего класса осуществить реформы оказываются запоздалыми, неэффективными и еще более усиливают общественное брожение. В условиях кризиса власти революционерам удается одержать победу, старый режим рушится.

После победы революции среди ее лидеров и активистов происходит размежевание на умеренное и радикальное крыло. Умеренные стремятся удержать революцию в определенных рамках, в то время как радикально настроенные массы желают удовлетворить все свои чаяния, в том числе невыполнимые. Опираясь на это противодействие, революционные экстремисты приходят к власти, и наступает кульминационный момент развития революционного процесса. Высшая стадия революции – стадия «террора» – характеризуется попытками полностью и окончательно избавиться от всего наследия старого режима. Окончательной стадией революции К. Бринтон считал стадию «термидора». «Термидор» приходит во взбудораженное революцией общество так же, как отлив сменяет прилив. Таким образом, революция во многом возвращается в ту точку, с которой она начиналась.

Социально-политические потрясения середины XX в. усилили внимание к теоретическому изучению революционных процессов в политической науке и социологии 50-70-х гг. Наиболее известные концепции революции этого периода принадлежат Ч. Джонсону, Дж. Дэвису и Т. Гурру, Ч. Тилли.

Концепция революции Ч. Джонсона основывается на социологических идеях структурно-функционального анализа. Необходимым условием осуществления революции Ч. Джонсон считал выход общества из состояния равновесия. Общественная неустойчивость возникает вследствие расстройства связей между основными культурными ценностями общества и его экономической системой. Возникшая неустойчивость воздействует на массовое сознание, которое становится восприимчивым к идеям социальных изменений и политическим лидерам – сторонникам этих идей. Хотя старый режим постепенно утрачивает легитимную поддержку населения, сама революция не станет неизбежной, если правящая элита найдет в себе силы осуществить назревшие перемены и тем самым восстановить равновесие между основными общественными институтами. Иначе изменения проведут политические силы, пришедшие к власти в результате революции. В концепции Ч. Джонсона большое внимание уделяется так называемым акселераторам (ускорителям) революций, к которым он причислял войны, экономические кризисы, стихийные бедствия и другие чрезвычайные и непредвиденные события.

Концепция Дж. Дэвиса и Т. Гурра – по существу, модификация и развитие взглядов А. де Токвиля; она известна под названием теории «относительной депривации».

Под относительной депривацией понимается разрыв между ценностными ожиданиями (материальными и иными условиями жизни, признаваемыми людьми справедливыми для себя) и ценностными возможностями (объемом жизненных благ, которые люди могут реально получить).

Д. Дэвис указывает, что в истории человечества можно найти достаточно много периодов, когда люди жили в бедности или подвергались чрезвычайно сильному гнету, но открыто не протестовали против этого. Постоянная бедность или лишения не делают людей революционерами; лишь когда люди начинают задаваться вопросом о том, что они должны иметь по справедливости, и ощущать разницу между тем, что есть, и тем, что должно бы быть, тогда и возникает синдром относительной депривации.

Д. Дэвис и Т. Гурр выделяют три основных пути исторического развития, которые приводят к возникновению подобного синдрома и революционной ситуации. Первый путь таков: в результате появления и распространения новых идей, религиозных доктрин, систем ценностей возникает ожидание более высоких жизненных стандартов, осознающихся людьми как справедливые, однако отсутствие реальных условий для реализации таких стандартов ведет к массовому недовольству. Такая ситуация может вызвать «революцию пробудившихся надежд». Второй путь во многом прямо противоположен. Ожидания остаются прежними, но происходит существенное уменьшение возможностей удовлетворить основные жизненные потребности в результате экономического или финансового кризиса, либо, если речь идет прежде всего не о материальных факторах, по причине неспособности государства обеспечить приемлемый уровень общественной безопасности, либо из-за прихода к власти авторитарного, диктаторского режима. Такая ситуация названа Д. Дэвисом «революцией отобранных выгод». Третий путь представляет собой сочетание первых двух. Надежды на улучшение и возможности реального удовлетворения потребностей растут одновременно. Это происходит в период прогрессивного экономического роста: жизненные стандарты начинают возрастать, поднимается также и уровень ожиданий. Но если на фоне такого процветания по каким-либо причинам (войны, экономический спад, стихийные бедствия и т. д.) резко падают возможности удовлетворить потребности, ставшие привычными, это приводит к тому, что называют «революцией крушения прогресса». Ожидания по инерции продолжают расти, и разрыв между ними и реальностью становится еще более нестерпимым.

Ч. Тилли сосредоточил внимание на механизмах мобилизации различных групп населения для достижения революционных целей. В работе «От мобилизации к революции» он рассматривает революцию как особую форму коллективного действия, включающую четыре основных элемента: организацию, мобилизацию, общие интересы и возможность. Движения протеста только тогда смогут стать началом революционного коллективного действия, полагает Ч. Тилли, когда будут оформлены в революционные группы с жесткой дисциплиной. Чтобы коллективное действие могло состояться, такой группе необходимо осуществить мобилизацию ресурсов (материальных, политических, моральных и т. д.). Мобилизация происходит на основе общих интересов у тех, кто вовлечен в коллективное действие. Социальные движения как средства мобилизации групповых ресурсов возникают тогда, когда люди лишены институализированных средств для выражения своих интересов, а также тогда, когда государственная власть оказывается не способной выполнить требования населения или когда она усиливает свои требования к нему. Неспособностью оппозиционных групп обеспечить себе активное и действенное представительство в прежней политической системе обусловлен выбор ими насильственных средств достижения своих целей.

Характер конфликта между правящей элитой и оппозицией обусловливает степень передачи власти. Если конфликт приобретает форму простой взаимоисключающей альтернативы, то происходит полная передача власти, без последующих контактов между представителями ушедшего политического режима и постреволюционным правительством. Если коалиции включают различные политические силы, это облегчает сам процесс передачи власти, но в итоге новая революционная власть будет опираться на широкую политическую базу, в том числе и отдельных представителей прежнего режима.

Подавляющее большинство теоретических концепций революции видят в ней вполне возможный путь разрешения накопившихся в общественной жизни конфликтов, но все же не считают такой путь оптимальным.

google_protectAndRun("ads_core.google_render_ad", google_handleError, google_render_ad); function LoadAd1(){ if(document.getElementById("goog2")){ document.getElementById("goog2").innerHTML=document.getElementById("goog2_loader").innerHTML; document.getElementById("goog2_loader").innerHTML=""; } } function LoadAd2(){ if(document.getElementById("goog3")){ document.getElementById("goog3").innerHTML=document.getElementById("goog3_loader").innerHTML; document.getElementById("goog3_loader").innerHTML=""; } } setTimeout("LoadAd1()",800); setTimeout("LoadAd2()",1500);